Читаем без скачивания Темный страж - Кристин Фихан

— Я взял у них кровь.

Она удивленно заморгала.

— Но я не слышала ничего. А ведь я была прямо позади тебя. Как ты смог сделать это так быстро? Они все были в разных комнатах. Ты же не можешь быть таким быстрым, а?

— Представь себе, могу, если пожертвую изяществом ради скорости. Я — древний, ангел. И для меня сделать подобную вещь довольно легко. К тому времени, когда ты начала подниматься по лестнице, я уже взял их под свой контроль. Вложить историю в ум Бартона, заставить остальных поверить во все это и хранить молчание было проще простого.

— Почему? Ты знаешь, почему они хотели моей смерти? — она как раз собирала те несколько драгоценных для нее вещей. Фотографии матери и брата. Любимое одеяло маленького Мэтью. Ее пальцы с любовью автоматически прошлись по тонкому материалу, что сообщило Люциану, что она делала это довольно часто.

Он погладил ее по волосам.

— После его смерти, это одна из тех немногих вещей, которые мгновенно тебя успокаивали.

Она поднесла одеяло к своему лицу и сделала глубокий вдох. После всех этих лет она все еще могла уловить запах Мэтью.

— Он был таким маленьким, таким забавным. В его глазах плясало озорство, когда он старался пошутить. Он был таким милым, Люциан. Иногда я едва могу думать о нем. Это все еще причиняет мне боль, словно произошло только вчера. Все говорят, что время смягчает боль, но когда я думаю об этом, боль остается такой же острой и неприятной, такой же ужасной, что я едва могу дышать.

Он притянул ее в свои объятия, при этом забирая одеяло. Одновременно стирая причиняющие боль воспоминания и заменяя их на решимость узнать, кем были их незваные гости и что он сделал, чтобы справиться с ситуацией. Люциан очень быстро сложил одеяло, прекрасно понимая, какие болезненные воспоминания несет с собой прикосновение к нему. Переплетенные волокна содержат в себе крики мальчика, и Джексон, будучи такой восприимчивой, не могла не ощущать их. Он не мог выносить агонии, так глубоко отпечатавшейся в ее сердце. Не видел необходимости для нее постоянно страдать, когда он мог с легкостью остановить это.

Джексон моргнула и положила руку себе на горло. О чем она думала? Что-то расстроило ее, когда она была решительно настроена выяснить, что происходит в этом доме. Люциан, должно быть, серьезно хотел скрыть от нее правду. Она потянулась к ювелирной шкатулке.

— Почему эти мужчины хотели убить меня, Люциан? И на этот раз дай мне правдивый ответ.

— Я не спрашивал их об этом, — он взял из ее рук шкатулку. В ней хранились украшения ее матери, драгоценные камни. Он видел их. Ребекка Монтгомери происходила из богатой семьи. У нее были бриллианты, рубины, изумруды и звездчатые сапфиры[26], которые были вставлены в ожерелья, серьги и браслеты. Джексон никогда не носила их, только смотрела на них.

— Тебе незачем было их и спрашивать, — заметила Джексон, — все, что тебе требовалось — это прочитать их мысли.

Ее темно-карие глаза бросали ему вызов.

Люциан покачал головой.

— За все века своего существования, меня никто и никогда не спрашивал так, как это делаешь ты. Когда я решаю, что что-то должно быть сделано, я просто делаю это. И никто не подвергает мои действия сомнению.

— Ты не Бог. Ты не можешь всегда быть правым, — ее глаза полыхнули огнем, предупреждая об ее взрывном характере.

— Я и не говорю, что являюсь Богом, но я прекрасно осведомлен об огромной ответственности, которую несу, и о тех способностях, которыми меня наградили, чтобы я мог выполнять поставленные передо мной задачи. Я могу определить степень важности проблемы, не примешивая к этому ни гнева, ни каких-либо иных эмоций, которые могу повлиять на мое решение.

— Получается, что ты берешь на себя роль судьи, присяжных и палача, Люциан. Никто не имеет такого права.

— Ты ошибаешься, ангел. На протяжении всей истории многие из моего народа нуждались именно в таком существе. Это нелегко, да и ложится тяжким грузом на наши души, но мы принимаем на себя это обязательство — защищать наш народ и человеческую расу. Я тот, кто я есть, и я не могу изменить того, что было, или того, что есть сейчас. Когда кто-то угрожает нашему существованию, мы делаем все возможное, чтобы удалить их воспоминания, не применяя жестокости, но если возникает такая необходимость, нам не остается ничего иного, кроме как сражаться. Мы имеем такое же право ходить по этой земле. Мы также были созданы по Его образу и подобию. Перед нами поставили множество сложных задач и испытаний, и мы их приняли.

— Что если кто-то совершенно невинный узнает о твоем существовании, и ты не сможешь стереть его воспоминания? Ты считаешь, что будешь вправе забрать его жизнь?

Едва заметная улыбка коснулась уголков его рта.

— За все столетия моего существования, такого ни разу не происходило. Если такой человек найдется, и его невозможно будет контролировать, мне хотелось бы иметь веские основания для существования такого феномена. А в нашем случае я хотел провести небольшое расследование. Я не могу вынести решения, не имея достаточной информации.

— Как невероятно удобно для тебя, — она обнаружила, что следует за его высокой фигурой вниз по лестнице на самый нижний этаж.

Его черные, совершенно невозмутимые глаза прошлись по ней.

— Сарказм тебе не к лицу, ангел. Признаю, у меня есть слабость к твоему грешному ротику, но сарказм по поводу такого серьезного вопроса ниже твоего достоинства.

Она покраснела. С ее стороны было нечестно быть такой субъективной. Во время своей работы она привыкла с легкостью и в мгновение ока принимать решения: стрелять или не стрелять. В некотором смысле, она тоже выполняла роли судьи, присяжных и палача. Она никогда не сталкивалась с трудностями в принятии решений, подобных этим, но она знала пару офицеров, преследовавших подозреваемого, который в свою очередь держал в руке что-то блестящее, и ими было принято решение стрелять. Потом ни один из офицеров не смог смириться с тем, что застрелил безоружного подростка. Один покончил жизнь самоубийством, а второй оставил службу и до сих пор борется с ночными кошмарами и алкоголизмом. Как бы она сама справилась с жизнью, заполненной такими темными решениями? Ее ум отказался отвечать на такой вопрос.

— Я сожалею, Люциан. Ты прав. Я рада, что я не ты, и я никогда не смогла бы прожить твою жизнь или принимать твои решения. Мне хватает и моих трудностей, — она положила свою ладошку на его руку, — я говорю совершенно серьезно.

— Тебе нет необходимости извиняться передо мной, Джексон. Мы быстро принимаем жестокие решения, и это влияет на нас больше, чем сама жизнь. Я знаю, как это трудно для тебя, и, в конце концов, ты все еще знаешь меня не очень хорошо.