оставим тебя живым. Если, не дай бог, что сотворил, живьем закопаем…
Федор сначала молчал, но когда увидел возле глаз лезвие длинного ножа, замычал, а потом взглянул на стену, где тикали ходики. Они показывали без четверти одиннадцать.
— Ладно, поехали, — сказал он, сплюнув на пол кровавую слюну.
Лера села на козлы, а Фаина с присмиревшим Федором устроились в глубине коляски. Федор постоянно чувствовал возле бока лезвие ножа и почти без понуканий подсказывал дорогу. Стемнело. Время подходило к полуночи. Коляска остановилась перед воротами уже знакомого нам дома. Фаина и Федор вышли из коляски. Сбросив монашеский балахон, Фаина ловко по-кошачьи перемахнула через забор и бесшумно растворилась внутри усадьбы. А Лера приказала Федору вызвать хозяев, как он обычно это делает. Сама же она села на траву возле забора, изображая очередную опоенную жертву. Федор, с трудом двигаясь, подошел к воротам и постучал условным стуком. О побеге он уже не думал, поскольку понимал, что будет тут же пойман и едва ли переживет неминуемое наказание.
Ждать пришлось долго. Лера уже приготовилась встать, но тут послышался шум…
— Какого черта! — из калитки показался мертвенно бледный мужчина. Лунный свет делал его неприглядный вид еще ужаснее.
— Еще одну привез. Забирайте, ваше благородие, — прошамкал Федор и сплюнул на землю.
— Ты совсем рехнулся, дурак! Мы с теми еще не начали даже!. Ну, ладно. Давай тащи в чулан, и убирайся отсюда побыстрее.
— Сами тащите, умаялся я сегодня, — гнусно ухмыльнувшись, ответил Федор.
Слова бледного вдохнули в него надежду на благополучный исход. Если та девка еще цела, то его обещали отпустить. Заветная шкатулка уже в коляске, он даже домой заезжать не будет. Пусть Пелагея сама с полицией разбирается, а он за ночь успеет до ближайшей деревни добраться, а там… Что там, он додумать не успел, потому что в этот момент бледный получил удар ногой в голову и задом влетел в калитку. Федор тоже получил тычек и вошел во след. Лера вошла последней и закрыла калитку. Перед домом осталась только запряженная коляска.
Бледный выхватил из-за пояса пистолет, но выстрелить не успел. Валерия вырвала из его руки оружие и, одновременно, нанесла удар коленом в пах. Федор деловито обыскал «их благородие», нашел ключи от чулана и, усмехнувшись, сказал.
— Идем, забирай свою подругу, а меня ты обещала отпустить…
Они подошли к чулану, Федор открыл замок и отошел в сторону. В этот момент в доме прозвучал выстрел, Лера направила пистолет на Федора и обернулась к крыльцу дома. На крыльце появились две девушки. Лилия была совершенно голая и двигалась с большим трудом, опираясь на Фаину, у которой в руках был дымящийся пистолет.
— Я там какого-то упыря застрелила, — сказала она и выбросила разряженный пистолет. — Не успел он ничего Лильке сделать, только напугал очень.
— Держи под прицелом этих козлов, а я за Леной, — сказала Лера и перебросила Фаине пистолет.
Из дверей чулана показалась Лена, она двигалась с трудом, но в руке у нее уже был нож. В этот момент грохнул еще выстрел. Это опять стреляла Фаина. Бледный корчился на крыльце, зажимая живот.
— Вот что, Федор, — сказала Лера. — Сейчас тут, наверное, будет полиция. Нашумели мы. Ты с ними сам объяснись, а нам пора.
На Лилию натянули монашеский балахон, затем их с Леной усадили в коляску, Фаина с Лерой сели на козлы и, оттолкнув Федора, который тоже лез в коляску, развернули лошадь и двинулись в обратный путь. Фаина дорогу запомнила и в темноте ориентировалась прекрасно.
Во втором часу ночи вся компания вошла в гостиницу, оставив коляску во дворе. В комнате стоял разъяренный полковник, готовый разорвать пополам любого, кто войдет, но увидев всех четверых невредимыми, мгновенно успокоился. Лилию и Лену уложили на кровати, а Фаина с Лерой почти до утра рассказывали о своих вечерних приключениях.
Когда полковник со штабс-капитаном ушли, и барышни собирались спать, Фаина вдруг достала шкатулку.
— Откуда это у тебя? — спросила Лера.
— В коляске нашла, — ответила Фаина, открывая шкатулку.
Шкатулка была набита ассигнациями сторублевого достоинства.
— Ай да Федор! — воскликнула Лера. — Это сколько же душ он загубил.
— Душегубов мы прикончили, — ответила Фаина, — Федором пусть полиция занимается, а это мы оставим себе, как пострадавшая сторона в качестве компенсации. Или контрибуции… Теперь мы богатые мадамы, но полковнику об этом знать не обязательно.
К обеду следующего дня девушки полностью пришли в себя, и когда появился полковник и объявил, что экипаж готов. Они без ненужных вопросов собрались. Не прошло и часа, как они погрузились в экипаж и отправились в дальнейший путь. Шкатулку Фаина вручила Лидии, тем самым превратив ее в казначея.
Столица
Дальнейший путь до Санкт-Петербурга занял еще неделю. Нельзя сказать, что он был гладким и сладким, но таких страшных приключений уже не было. Полковник, после отъезда из Екатеринбурга, притих. Больше не читал нравоучений, не указывал: в какой одежде им ходить. Оно и понятно, эти барышни, не смотря на свой, почти, детский возраст, уже многое в этой жизни повидали и, он знал, что эта группа может даже изменить ход истории. Главное, чтоб управлял ею человек умный, благородный, но без имперских амбиций. Хотя последнее качество, иногда идет во благо страны.
Полковник, конечно, по ходу пути понял, что барышни опустошают прилавки во встречных городах, явно не на жалованье, выданное им в начале пути. Ясно, что в Екатеринбурге они забрали загашник злодеев, но об этом он предпочитал быть в неведении. Штабс-капитан, ухмыляясь, помогал затаскивать все увеличивающийся багаж в экипаж, а барышни, невинно улыбаясь, объясняли, что им в столице без этих вещей никак нельзя. Они же барышни, конце концов, а монахини… С монашеством покончено, теперь начинается другая жизнь и к ней надо готовиться.
Продолжение в следующем номере.
6
Ну вот, перечитал написанное. Опять получилось не то, что хотел. И что за дела такие, как только начинаю писать, герои выходят из повиновения и начинают жить своей жизнью. Говорят совсем не то, что я для них придумал. Я-то ведь хотел написать нечто лирическо-романтическое. Чтоб появились прекрасные принцы для моих барышень… А получилось опять какое-то зверство, мордобой, даже чуть до насилия дело не дошло… Ну да ладно, как говорил мой дружок Никита: третий сорт — не брак, впереди еще ого-го сколько всего. Героиням-то только пятнадцать лет, рановато еще их отдавать прекрасным принцам. Пусть подрастут годика два хотя бы.
Я собрал и скомпоновал написанное. Показывать Полине или нет? С одной стороны, зачем показывать, если
