стала накрывать на стол, она представилась сама и представили свою подругу. Хозяин кивнул и сказал:
— Меня зовут Федором, а ее Пелагея. Сейчас я пойду кобылу в коляску запрягать, а вы пока чаевничайте.
На столе, тем временем появились две чашки чая, сахарница с кусочками сахара и плюшки, выпеченные, по всей видимости, еще утром. Несколько непривычный вкус чая, девушек не насторожил, в монастыре часто добавляли в чай травы. Поэтому когда окружающая действительность стала расплываться перед глазами, Лилия просто удивилась. Она с удивлением посмотрела на свою подругу, которая пыталась встать, но ноги ее не слушалась. У самой Лилии руки стали словно ватные, а движения вялые и замедленные. «Словно во сне», — думала она. Краем угасающего сознания она поняла, что хозяйка сама-то чай не пила, а вот смотрела на них как-то жалостливо.
Хлопнула дверь и Федор вошел в дом.
— Готовы? — спросил он.
Мог и не спрашивать. Девушки уже не сидели на лавке, а медленно сползали с нее, делая слабые попытки удержаться.
— Молоденькие совсем, — вздохнула Пелагея.
— Пожалела? — рыкнул Федор. — А нас с тобой кто-нибудь, когда-нибудь жалел?
Он взял на руки Елену и, ногой открыв дверь, вышел на улицу. Усадив барышню в глубину коляски, он вернулся в дом за ее подругой. Спустя несколько минут коляска катила по пыльной мостовой к южной окраине города.
Федор еще засветло подкатил к большому двухэтажному дому. Улица была пуста, и он постучал в калитку. Быстро переговорив с человеком, открывшим калитку, он вошел и, через некоторое время открыл створки ворот. Затем завел лошадь коляской во двор и закрыл ворота. Во дворе к нему подошел человек одетый в засаленный сюртук, лицо было почти безволосое и очень бледное. Он вытер грязным платком свою лысую голову и сказал:
— Ну, давай, показывай, что там у тебя.
Федор откинул верх коляски и кивнул на двух, лежавших без движения монашек.
— Совсем молоденькие, ваше благородие. Искать их никто не будет, пришлые они, с Белозерска. Так что извольте рассчитаться.
Бледный господин вытащил из кармана несколько ассигнаций и не глядя сунул Федору. Тот тщательно пересчитал деньги и сунул в карман.
— Надо бы добавить, ваше благородие, товар-то первостатейный, — сказал он, раздумчиво глядя на бледного, который засуетился вокруг коляски, разглядывая монашек.
— Жаден ты, братец, — ответил бледный, однако вынул из кармана еще несколько бумажек и, опять не глядя, протянул Федору.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал тот, — сразу бы так. Показывайте куда нести.
Он поднял на руки Лилию и понес в дом, шагая вслед хозяину. В доме была комната без окон, которая освещалась свечами. Вообще, весь дом казался пустым, хотя может и не казался, скорее всего, так и было. Оба злодея вернулись к коляске.
— Эту давай пока в чулан, ею завтра займусь, — сказал бледный.
Федор взял Лену на руки и пошел вслед за своим сообщником в направлении низкого каменного строения в глубине двора. Уложив пленницу на топчан, он вышел из помещения, а бледный закрыл дверь на амбарный замок.
— Вы, вот что, ваше благородие, — сказал Федор, открывая створки ворот дома, — как натешитесь, приберите за собой, чтоб не получилось как в прошлый раз.
— Но, но! Еще учить меня будешь! — прикрикнул бледный.
— Учить не буду, но на каторгу из-за вас не пойду. От всего отопрусь, а свидетелей не сыщут.
— За бабой своей пригляди. Бабам веры нет!
— Вы в мои дела не лезьте… Да вот еще что, в этот раз зелье немного другое, как вы и просили, отпускать их будет постепенно. К полуночи будут уже шевелиться, а к утру совсем отпустит, будут бегать и прыгать.
— До утра дожить надо, — хмыкнул бледный, закрывая за выехавшей коляской створки ворот.
Но в доме «их благородие» был не один и, как только Федор уехал, из недр этого огромного дома вышел еще один персонаж. Назвать его человеком можно было с большой натяжкой, поскольку горб и маленький рост, делал его похожим на гнома, огромные уши и нос крючком завершали картину. Надо еще отметить огромные, непропорциональные руки и широкие ступни. Определить возраст обоих было затруднительно из-за их жутковатого вида, а лысые головы делали их похожими друг на друга, хотя если приглядеться схожести не было никакой.
— Хороша! — прошелестел горбун, глядя на пленницу. — А то, что монашка, так это просто шик!
— Давай подождем до полуночи, когда шевелиться начнет, — сказал бледный, — а то она пока словно кукла… Неинтересно!
В этот день, единственная из девушек, у кого приказ полковника: ходить по городу в монашеской одежде, не вызвал раздражения была Лена Леонова. Разумеется, все уже знали, что она родом из этого города и собиралась навестить знакомые с детства места. Лиля сама себя назначила сопровождающей, ведь разные могли возникнуть ситуации. В их небольшом коллективе все всё друг о дружке знали, ну или почти всё. Они ушли из гостиницы сразу после обеда.
Лера с Фаиной решили в этот день никуда не ходить. «Пусть полковнику станет стыдно, — думала Валерия, — сделал нас затворницами. Когда-то мы еще в столицу попадем. А вдруг и там запрут в монастыре?» От мрачных мыслей отвлекла Фаина, которая предложила устроить физические занятия на заднем дворе. Девушки оделись в неширокие парусиновые штаны, в которых обычно занимались в монастырских гимнастических залах, майки, плотно облегавшие их ладные фигуры, и отправились на задний двор, дабы избежать излишнего внимания.
Они бегали по кругу, выполняли акробатические упражнения, проводили учебные поединки. Скоро, однако, убедились, что избежать внимания не удалось. Собрались не только постояльцы, но и обслуживающий персонал этого постоялого двора отвлекся от выполнения своих обязанностей. Девушек это взбодрило и настроение улучшилось. Фаина вспомнила свои детские выступления, когда они были бродячими артистами. Представление продолжалось довольно долго, и закончилось, когда среди зрителей появился полковник и поманил пальцем одну из артисток.
— Заканчивайте вашу забаву, сударыни, — сказал он, — и попросите Лилию зайти к нам для беседы.
Девушки шутливо поклонились зрителям, и ушли к себе в номер, однако их подруг там не оказалось. Время подходило к ужину и Лилия с Леной уже должны были вернуться или хотя бы дать весть о себе, если собрались остаться в гостях. Валерия встревожилась не на шутку. Она сама пошла в комнату к офицерам, Фаина вошла вслед за ней.
— Они до сих пор не вернулись, — сказала она.
Полковник тоже казался встревоженным.
— Дело в том, — сказал он, в упор глядя на Леру, — что в последнее время тут уже случались исчезновения молоденьких девушек. А потом находили их останки… Не хочу вас
