своя комната, а во время трапезы они встречались в столовой. Кроме того была зала, где они занимались музыкой или проходили обучение предметам, о которых до сих пор не слышали вовсе. Кстати, о некоторых предметах не слышали даже воспитанницы Смольного института.
Девушки всегда были под присмотром взрослых женщин, таким образом, их образование и обучение никогда не прерывалось. Кроме занятий обычных, для всех благородных девиц, были еще и занятия необычные. Эти занятия проводились в физкультурном зале. Учителями были отставные военные, а дисциплины включали в себя рукопашный бой, владение холодным оружием, стрельба из пистолета. Летом были обязательные занятия по бегу, плаванию и лазанью по вертикальной стенке, утыканной в некоторых местах специальными штырями. Зимой еженедельный бег на лыжах был обязателен.
В интенсивных занятиях прошел целый год, девушки уже хорошо освоили придворный этикет, бальные танцы и французский язык. С английским и немецким языками дело обстояло хуже, но времени впереди было еще достаточно. По высочайшему повелению группа амазонок должна была выйти в свет в одиннадцатом году и вид они должны иметь: неотразимых светских красавиц. А если учесть их особые таланты, то при умелом использовании этих барышень в заграничных посольствах можно вершить судьбы народов. Наполеон уже поставил на колени Европу, и только Россия стояла у него как ком в горле. Эта страна была ему не нужна, но сильная российская армия очень мешала. Если разгромить российскую армию, то на восточного соседа можно больше не обращать внимания.
Впрочем, пока еще шел десятый год, девушкам было уже шестнадцать и сердца их уже готовы были впитать нектар любви. Их начали вывозить в свет. Сначала на небольшие светские вечеринки с двумя десятками приглашенных. Правда и тут было не все так просто…
Кавалергард в чине поручика Мишка Левин только что получил категоричный приказ: немедленно явиться к его превосходительству по срочному делу. Сам Мишка уже догадывался, что за этим может последовать. А все из-за вчерашней дуэли: отправил армейского полковника на больничную койку. «И ведь не объяснишь, что полковник сам нарывался», — думал он, шагая по коридорам дворца. Самое-то противное, что Мишка и сам не помнил, с чего все началось. Пьян был изрядно, а когда схватились за шпаги, уже поздно было выяснять правых и виноватых. То, что Мишка, будучи пьяным в поединке на шпагах ранил полковника, никого не удивило. Всех удивило то, что никто не помнил причины дуэли, хотя свидетелей было не меньше десятка.
Мишкин друг, Василий напутствовал его:
— Говори, что из-за женщины! Раз никто ничего не помнит, значит точно из-за женщины. Тут можно такого туману напустить, братец мой, что при хорошем раскладе еще и героем окажешься.
— Дурак ты Васька! Тут как бы из гвардии не турнули, а ты героем… Лучше бы узнал, как там полковник. Я ведь даже, как зовут его, не знаю. И чего это он ко мне привязался?
— Да, черт его знает. Перед этим вы о лошадях говорили, я отвлекся ненадолго, а когда повернулся, он уже шпагу выхватил и на тебя прет. Мы со штабс-капитаном еле смогли вас в круг поставить. Ты тоже хорош был… Обещал чучело из него сделать…
— Вот видишь, — задумчиво сказал Михаил, — говорили о лошадях, а дуэль из-за женщины… Как-то не сходится.
— Ну, это как посмотреть. Вот если ты его жену кобылой назвал…
— Что-о!
— Ну я это… предположительно…
— Так вот почему у всех память отшибло. Теперь ясно… Точно из гвардии турнут.
— Ты, главное ни в чем не признавайся, — продолжал напутствовать Васька. — Говори: задета честь дамы и больше ничего не говори.
— Послушай, а ты точно помнишь…
— Я ничего не помню и ничего не знаю. Вы схватились за шпаги, как ошпаренные…
— А жена полковника была на том банкете?
— Откуда мне знать?
Прокручивая в голове события позавчерашнего вечера и вчерашний разговор с Васькой, Михаил сидел в приемной и ждал, когда его вызовут. В приемную вошел мичман в полной парадной форме, как и Мишка, но с такой постной миной на лице, что стало еще тошнее. «Этому-то что здесь надо», — подумал Михаил. — Он по другому ведомству проходит. Неужели из флота выперли и теперь в гвардию намылился?» Додумать он не успел, поскольку из двери кабинета вышел адъютант и объявил:
— Поручик Левин и мичман Ланской зайдите в кабинет.
После того как офицеры представились и замерли в ожидании, генерал вышел из-за стола и внимательно, словно на плацу осмотрел их. Впрочем, придраться было не к чему. Кавалергард выглядел безукоризненно: высокий, голубоглазый блондин с правильными чертами лица, настоящий красавец, наверняка, любимец женщин, а еще бретер и забияка. Для выполнения той задачи, которую ему готовил генерал, трудно подобрать лучшего кандидата. Второй офицер, мичман с фрегата «Отважный», по его ведомству не проходил, но он был на грани списания с корабля, за какое-то несоблюдение чего-то… Короче, за него попросили. Если он выполнит поставленную задачу, то возможно искупит свое прегрешение… В чем провинился этот бравый моряк, генерал вникать не стал, ему понравился открытый взгляд серых глаз, крепкая фигура и коротко остриженные черные волосы. «То, что надо», — решил он про себя.
— Прошу садится, господа офицеры! — наконец, скомандовал он и сам сел во главе стола. — Вы оба проштрафились и знаете свои прегрешения. Один из вас на грани увольнения с флота, другой из гвардии. Сюда я вызвал вас, чтоб предложить вам одно очень деликатное дело. От выполнения оного будет зависеть ваше будущее. Дело это еще и чрезвычайно секретное и растянутое по времени и продлиться может не один год. Да, я понимаю, что говорю загадками, но пока я не получил от вас согласия, большего сказать не могу. Впрочем, могу сказать еще, что ваша деятельность будет временами иметь приятные аспекты, а временами — чрезвычайно опасна. Вы можете отказаться прямо сейчас, но если согласитесь, то принимаете на себя обязанность хранить тайну, за разглашение которой — расстрел. Теперь я слушаю вас, господа офицеры.
Господам офицерам, как вы понимаете, деваться-то некуда было. Так сказать, или-или. Никто не хотел лишиться службы, поэтому его превосходительство без промедления получил согласие, которое было закреплено на бумаге.
— Ну вот, господа, — сказал генерал, — теперь позвольте поздравить вас с началом службы в департаменте разведки в качестве офицеров по особым поручениям. И не стройте такие кислые рожи. Никто не собирается делать из вас шпионов. Да и не годитесь вы для этой работы. А сейчас слушайте приказ: сегодня к пяти часам вечера вы явитесь по указанному адресу. Там вас встретят
