Однако на земле людоеды продолжали сражаться с неистовым упорством. Драконы могли вновь начать бой на следующий день, но у людоедов и их союзников такой возможности не было. Они не могли нигде укрыться от преследующих их рыцарей. В бой людоеды уходили с одной мыслью: победа или смерть.
Кэз и Беннет летели по обе стороны от Хумы, за его спиной.
Хума дотронулся рукой до медальона, подаренного государем Эйвандейлом. Он был едва ли не раскаленным. Хума наклонился вперед, и висящий на цепочке медальон коснулся Копья Дракона. Рыцарь почувствовал — словно ток прошел по всему его телу.
Перед ними уже были горы. Зеленый светящийся шарик продолжал свой полет, прошедшая гроза никак не повлияла на него. Хума вертел головой во все стороны, но убежища Дракоса по-прежнему нигде не было видно. Было неясно, близко ли, далеко ли находятся они сейчас от цитадели Дракоса. И скорее всего она надежно охраняется.
Вдруг на небольшой вершине, находящейся юго-западнее отряда рыцарей, взметнулось вверх темное облако, прогремел взрыв. Хума направил туда Копье Дракона, надеясь, что оно способно рассеять движущийся на них темный сгусток.
Но вслед за первым взрывом тотчас прогремел второй. Два темных облака столкнулись и уничтожили друг друга.
Хума пытался понять, где прогремел второй взрыв.
И тут взрывы стали греметь один за другим они раздавались с близлежащих вершин.
Неожиданно Хуму осенило. Он, улыбаясь, повернулся к Кэзу:
— В бой вступила Черная мантия. Ее маги атакуют ренегатов Дракоса.
Кэз крикнул это Беннету, тот — остальным рыцарям.
В небе появилась дюжина красных драконов со всадниками. Присмотревшись, рыцари с удивлением и ужасом увидели: всадники в черных доспехах вооружены… Копьями Дракона. Несомненно, они забрали их у убитых. «Нам надо было предвидеть это, — сказал себе Хума. — Копье смертельно опасно, ему все равно, чья рука его направляет».
По численности противник почти вдвое превосходил отряд Хумы. Командир в развевающемся на ветру плаще и в шлеме с опущенным забралом, с двумя торчащими над ним рогами, что-то кричал своим подчиненным. Красные драконы летели в два этажа. Их замысел был понятен: когда рыцари вступят в бой с одной половиной группы — вторая тотчас пойдет в атаку.
Хума расставил руки в стороны, и его отряд разделился на две части — слева и справа от него. Это оказалось неожиданным для противника. Обе вражеские группы теперь вынуждены будут защищать свои фланги сразу. Противник решил лететь снова одной группой.
Один из красных драконов оказался совсем близко от Хумы, и тот пронзил врага Копьем. Несколько красных драконов бросилось на помощь пострадавшему. Один из них выпустил огненную струю. Уклоняясь от нее, серебристая драконесса нырнула вниз, и Хума успел воткнуть Копье в брюхо этого дракона. Копье вошло в него, словно в масло; красный дракон судорожно забился. Его всадник схватился за лук, висевший у него за спиной, но не успел воспользоваться им. Содрогавшийся в конвульсиях дракон мгновенно загорелся и рухнул вниз.
Хума увидел: командир черных гвардейцев ударил копьем в шею золотого дракона из рыцарского отряда. Неистово мотая головой, раненый дракон сумел освободиться от копья. Рана была глубокой. Дракон, дергаясь от боли, сбросил своего седока. Хума и хотел бы, но ничем не мог помочь рыцарю — командир гвардейцев напал и на него самого. Кровь золотого дракона капала с острия копья, и все копье, которое держал в руках командир гвардейцев, было в крови — прежде такого никогда не случалось.
Серебристая драконесса не смогла вовремя увернуться от приближающегося к ней красного дракона. Хума и его противник крепко сжали свои копья. Рыцарь содрогнулся от мысли, что может погибнуть также и Гвинес — он теперь мысленно именно так называл драконессу, — ив отчаянии воззвал к Паладайну. Острие копья направляемое гвардейцем, коснулось груди драконессы и, проколов нижнюю мембрану крыла, соскользнуло вбок.
Тотчас Копье Хумы пронзило красного гиганта насквозь — снизу вверх. Гвинес вцепилась в раненого врага.
Было ясно, что он уже обречен.
Всадник в черных доспехах отстегнулся от седла, пополз по дракону к шее, а оттуда перепрыгнул на спину серебристой драконессы сзади Хумы.
Сейчас драконесса уже ничем не могла помочь своему рыцарю. Гвардеец вынул из ножен огромный меч с острыми зазубринами по краям. По сравнению с этим мечом меч Хумы казался игрушкой, но Хума, ни секунды не колеблясь, поднял его высоко над головой. Мечи скрестились. Хума едва-едва сдерживал натиск черного гвардейца.
Драконессе удалось наконец освободиться от когтей красного дракона, и она стала придумывать, как сбросить с себя гвардейца. Хума, пристегнутый к седлу, чувствовал себя уверенней, чем его противник. Гвардеец, сидевший на спине драконессы, боясь свалиться, вцепился в нее одной рукой.
Неожиданно для драконессы рыцарь отстегнул ремни, крепко державшие его в седле, и продвинулся вперед к шее драконессы — он хотел занять удобную для него позицию. Гвардеец тотчас попытался ударить его мечом, но промахнулся. Повернувшись лицом к противнику, Хума взмахнул мечом. Гвардеец парировал удар — меч Хумы застрял между зубцами его меча. Противники судорожно старались вырвать друг у друга оружие из рук.
Хума держал меч обеими руками, его противник — только одной. Потом гвардеец ухватился за эфес своего меча второй рукой, однако, потеряв равновесие, соскользнул со спины драконессы. Он отчаянно пытался схватиться за крыло, но драконесса, подняв крыло резко наклонилась. Гвардеец вскрикнул и полетел вниз.
Кэз и Стремительный кричали от радости.
Этот бой закончился для рыцарей на удивление благополучно. Они потеряли только одного золотого дракона и одного рыцаря. Хума возблагодарил Паладайна, что остальные остались живы, и подумал, что же ждет их дальше.
Неожиданно все вокруг стало мерцать, рыцарей зазнобило.
Ожидая нового нападения, Хума снова пристегнулся к седлу. В мерцающем свете ему казалось: горы начали беспорядочно двигаться, они словно бы разлетелись сразу во все стороны. Хуме не оставалось ничего иного, как ухватиться за седло и шептать молитвы, чтобы новая опасность скорее миновала. Или Паладайн услышал его молитвы, или они наконец достигли места, где заклинания Дракоса теряли силу, но пляска гор прекратилась.
Когда вскоре Хума снова взглянул на горы, на одной из вершин он увидел огромный черный замок.
Это была цитадель Галана Дракоса, ренегата и слуги Такхизис.
Что ждало рыцарей там — победа или смерть?
Глава 29
Замок располагался на северном склоне мрачной, голой горы. Он был воплощением зла. Он был чернее ночи и чернее доспехов гвардейцев. Хуме он напомнил замок из его ночного кошмара, — замок, стоявший на краю адской бездны. «Может быть, вернуться в Вингаардскую Башню и попросить помощи? — подумал Хума и тотчас отбросил эту мысль. — Пути назад нам нет. Настало время встретиться лицом к лицу с Такхизис».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
