им здесь было нужно? — не понял Зверев. — Я не отправлял. Откуда только взялись! Аверьянова, что ли?
— И госпожа Аверьянова, и ещё госпожа Вострова с ней за компанию. Или они нынче с подвала начали, а к вам в финале обхода придут?
— Упаси господи, — отмахнулся Зверев, — и от Аверьяновой, и тем более от Востровой. Только ещё не хватало! И так никакого покоя, и эти ещё, да?
— Отчего ж никакого покоя-то? — Брагин тем временем отобрал листы с нужными случаями и складывал их аккуратной стопкой.
Я тоже справилась с нехитрой задачей, и тоже сложила листы аккуратно, но — перед тем будто кто меня надоумил — поставила на каждый магическую метку. Не знаю, для чего, просто так. Но если подменят — я увижу. И если вдруг что-то пропадёт — увижу тоже.
А ещё я взяла чистый лист и написала на нём: «Выдано по требованию Ф. В. Зверева, листы с №… по №.» Дата, подпись — моя.
— Что это вы делаете, госпожа Филиппова? — нахмурился Зверев.
— Так мало ли, вдруг забудем, что выдали и куда, а теперь — сразу же увидим и вспомним, — я смотрела на него самыми честными глазами.
— А ведь вы правы, Ольга Дмитриевна, — кивнул Брагин, и сделал себе в папку точно такой же лист.
Зверев хмурился, но — молчал. Забрал отданные ему заключения и был таков.
— И что это к нам вдруг сегодня зачастили? — вопросила я, когда услышала, что Зверев отошёл от наших дверей достаточно далеко.
— В душе не ведаю, — покачал головой Брагин. — Никогда никто не интересовался, было достаточно доклада за полгода или за год, да и всё.
— Да ещё прицельно лисицыны художества, что, интересно, он желает там увидеть? — продолжала недоумевать я.
Зверев магом не был, ему приходилось примиряться с тем, что не всё в мире ему доступно и подвластно, не вздумает ли усомниться в том, что мы там писали? А мы что видели-слышали, то и писали, ни добавить, ни убавить.
Что ж, есть ещё один канал информации, сейчас воспользуюсь. Я достала зеркало и вызвала своего драгоценного начальника. А что, сам говорил — в любой непонятной ситуации обращаться к нему.
Он ответил как-то очень не сразу, мне пришлось подождать.
— Слушаю вас, Ольга Дмитриевна, — кивает вежливо, но в глазах что-то нечитаемое.
И где он есть, я тоже не вижу.
— Здравствуйте, Михаил Севостьянович, тут такое дело, — и я быстренько описала ему наших сегодняшних гостей и их вопросы. — Никому наши дела не были никак интересны, а тут вдруг — стали, и много кому, и нам с Иваном Дмитриевичем это подозрительно.
— Ох, Ольга Дмитриевна, сдаётся мне — это интерес в целом к деятельности некромантов в управе, да как бы и не ко всему магическому управлению, — ответил он, и я снова не смогла прочитать до конца — что там у него и что он хочет всем этим сказать.
— А откуда интерес и что нам по этому поводу следует делать? — спросила тут же.
— Интерес из столицы, точнее не скажу, а вот что делать — вестимо, то, что по службе положено, — тут уже он позволил себе усмешку.
— Хорошо, я вас поняла, — киваю, а сама думаю — наверное, вечером мне что-нибудь объяснят?
Точнее, мне этого бы очень хотелось.
— Отлично. Тогда поговорим позже, — кивнул он и отключился.
— Ну вот, вы слышали, — я опустила зеркало и взглянула на Брагина и Василия.
— Слышали, — кивнул Брагин. — И раз нам сказали делать то, что по службе положено, то и приступим. У нас там постоялец со вчера дожидается — привезли болезного уже вечером, да откуда-то с тракта, не просто так с улицы.
Ну да, с утра занимались двумя более ранними случаями — здешними, больничными, за обоими усопшими уже пришли родные и забрали готовить к погребению. А сейчас пойдём к тому неведомому постояльцу.
Впрочем, постоялец оказался в меру загадочен. Он сообщил, что зовут его Степаном, что он служил у торгового человека Щёкина, что возит товары из Сибирска до Верхоленска, и что на подводы купца вчера напали на Приленском тракте, не доезжая Хомутово. Он правил самой первой, и последнее, что запомнил — это возникший из ниоткуда скелет в лохмотьях, от которого шарахнулись лошади, да и его самого страх так взял, что сердце-то и не выдержало.
— А кто его привёз? — спросила я Василия.
— Так не могу знать, дежурный принимал, а дежурил в ночь бестолковый Тимоха Скрытников, его Филипп Викентьич учит-учит, да не выучит никак. Сто раз ему говорили — расспросить и записать, но ничего он не спросил и не записал.
— Ладно, пускай господин Пантелеев с ним разговаривает, — отмахнулась я.
Потому что мне было намного любопытнее — что там такое стряслось, в верхах.
И моё любопытство удовлетворили вот прямо очень скоро. Меня вызвал Болотников, и приказным тоном сказал:
— Жду вас со службы у себя, улицей не ходите, ходите по-вашему. Совещаться будем.
10. Будет день, будут сведения
10. Будет день, будут сведения
Уж конечно после такого распоряжения начальства я, распрощавшись с коллегами, скользнула тенями прямиком в дом Болотникова. Там царил привычный дым коромыслом, мне с поклонами сказали — извольте ступать в кабинет, сударыня Ольга Дмитриевна, я и пошла.
В кабинете уже собралось некое общество — кроме хозяина и Фань-Фань, мне навстречу из кресла поднялся Соколовский, из угла покивал секретарь Болотникова Вениамин Владимирович Ильин, и один из ближних людей губернатора, Ефим Андреевич Маслов. Ильин, насколько я слышала, уродился мастером в ментальной магии, а Маслов — я даже и не знала, в чём он мастер, но — очевидно, просто так в ближний круг губернатора не попадают.
— Располагайтесь, Ольга Дмитриевна, ужин сейчас подадут, — кивнул Болотников.
— Что у нас стряслось? — спросила я, расправив рабочую юбку.
— Чрезмерный интерес к некоторым нашим делам аж из самой столицы, — усмехнулся Соколовский.
— И что же здесь у нас может представлять интерес? — не сообразила с ходу я.
— Смерти, которые странно выглядят, — веско проговорил Маслов.
— Отчего же странно? — я продолжала недоумевать. — Вы, Ефим Андреевич, были при нашем
