Бесполезно было объяснять Джилберту и Лиане, что теперь хозяйкой владений является она, Элен, что Лиана должна передать свои полномочия мачехе.
Отец и дочь просто с недоумением смотрели на графиню, словно вдруг какой-нибудь каменный зубец на стене обрел дар речи. Затем Лиана возвращалась к своим заботам, а Джилберт возвращался к ничегонеделанию.
Несколько раз Элен пыталась вырвать бразды из рук падчерицы, и поначалу ей казалось, что не без успеха. Однако потом выяснилось, что слуги всякий раз ходили к Лиане спрашивать, стоит ли выполнять тот или иной приказ графини.
Элен попробовала воздействовать на супруга мягкими упреками – обычно после того, как ублажит его в постели.
Но Джилберт не обращал на нее внимания.
– Пусть Лиана поступает как хочет, – говорил он. – Лучше ей не перечить. Спорить с Лианой, как и с ее матерью – все равно что пытаться остановить каменный обвал. Самое разумное – отойти в сторону.
После такой короткой речи граф поворачивался на другой бок и моментально засыпал, а Элен не могла сомкнуть глаз до утра, вся пылая от ярости.
К утру она чувствовала, что и сама готова превратиться в каменный обвал. Она была старше Лианы и гораздо опытнее. После смерти ее первого мужа поместья унаследовал его младший брат. Супруга наследника бесцеремонно отодвинула вдову и двух ее девочек на задний план. Элен пришлось молча смириться с тем, что ее права перешли к юной и малознающей особе. Поэтому она так охотно согласилась на предложение Джилберта Невилла. Как было бы чудесно вновь иметь свой собственный дом, свое собственное хозяйство! И вот оказалось, что ее законное место узурпировано хрупкой, бледной девчонкой, которую по всем правилам следовало давно выдать замуж и услать из отцовского дома куда-нибудь подальше.
Элен пыталась объясниться с Лианой, расписывала ей прелести замужней жизни, семьи, своего собственного очага. Лиана слушала, хлопала голубыми глазищами, робкая и невинная, как ангел на фреске. А потом нежным голоском спрашивала:
– А кто же будет заботиться о поместьях моего отца?
– У вашего отца есть жена, – стискивала зубы Элен. – Заботиться о нем входит в мои обязанности.
Тогда Лиана с нехорошим блеском в глазах обводила взглядом роскошное бархатное платье мачехи, с низким вырезом, длинным шлейфом, открытыми плечами, смотрела на парчовую головную повязку и улыбалась:
– В таком виде нельзя управлять хозяйством. Вас опалит солнце.
Элен переходила к обороне:
– Когда мне нужно будет сесть на лошадь, я оденусь соответствующим образом. Уверяю вас, я умею ездить верхом не хуже, чем вы. Лиана, вам не пристало оставаться под отцовским кровом. Вам уже почти двадцать лет. Пора обзавестись собственным домом, собственным…
– Да-да, – кивала Лиана. – Вы, конечно, правы, но мне пора идти. В деревне ночью был пожар, я должна принять меры.
И графиня оставалась в одиночестве, раскрасневшаяся от гнева, клокочущая от ярости. Зачем нужно было выходить замуж за одного из богатейших людей Англии? Зачем жить в замках, где хранятся неимоверные богатства? Повсюду на стенах толстые цветные гобелены; потолки расписаны сценами из Библии; на кроватях, столах даже креслах – парчовые покрывала. У Лианы работали мастерицы, которые дни напролет ткали и вышивали. Кормили в замках Джилберта Невилла поистине божественно – Лиана платила поварам огромное жалованье, а их женам дарила меховые шубы. Рвы, конюшни, дворы, отхожие места безукоризненно вычищены – Лиана любила, чтобы вокруг все сияло чистотой.
«Ох уж эта Лиана», – думала Элен, сжимая пальцами виски. Слуги только и говорили: леди Лиана приказала это, леди Лиана хочет то. В доме поддерживались порядки, установленные еще покойной супругой Джилберта. Несмотря на свое положение, Элен в этом мире ровным счетом ничего не значила.
Ее терпение окончательно лопнуло, когда маленькие дочери тоже стали повторять слова Лианы. Малютка Элизабет захотела, чтобы ей купили пони. Элен улыбнулась и сказала, что с удовольствием сделает это. Дочка задумчиво посмотрела на нее и убежала со словами:
«Пойду спрошу у Лианы».
Именно этот маленький инцидент и заставил Элен предъявить мужу ультиматум.
– Я в этом доме – пустое место! – заявила она Джилберту.
Элен не старалась говорить тихо, хоть и знала, что вокруг полно подслушивающих слуг. Это были люди Лианы – отлично обученные, обожавшие свою юную госпожу за щедрость, страшившиеся ее гнева и готовые ради нее отдать собственную жизнь. – Выбирайте: ваша дочь или я, – повторила Элен.
Джилберт разглядывал поднос, на котором были установлены двенадцать жареных котлеток, каждая в виде какого-нибудь из апостолов. Граф выбрал святого Павла и откусил ему голову.
– А что же мне делать с Лианой? – лениво спросил он.
Джилберта Невилла невозможно было вывести из равновесия. Он хотел от жизни совсем немного: комфорта, хороших ястребов и соколов, быстрых борзых собак и вкусной еды. Он понятия не имел, каким образом его прежняя супруга сумела преумножить богатство, унаследованное им от отца. Джилберт даже не представлял, какое приданое получил он за невестой. И уж тем более не замечал трудов дочери. Графу казалось, что поместья управляются сами собой: крестьяне пашут, дворяне охотятся, король издает законы. Ну а женщины, судя по всему, главным образом ссорятся.
Прекрасную молодую вдову Элен Певерилл Джилберт встретил, когда та скакала верхом по земле, некогда принадлежавшей ее покойному мужу. Темные волосы развевались по ветру, пышная грудь чуть не выскакивала из выреза платья, складки юбки натянулись, открыв взору крепкие, ладные бедра. Граф испытал один из нечастых приступов похоти и сказал своему шурину, что хочет жениться на этой женщине. Больше ему ничего делать не пришлось. Прошло немного времени, и Лиана сообщила, что пора идти на церемонию бракосочетания. После бурной брачной ночи Джилберт остался вполне доволен своей новой супругой и решил, что пусть она отправляется туда.., ну, где обычно находятся женщины в течение дня. Однако Элен не исчезла. Вместо этого она стала изводить его ворчанием. Все было не так, особенно не нравилась ей Лиана. А ведь Лиана такая славная, милая девчушка. Всегда приказывала музыкантам играть любимые песни отца, прекрасно его кормила, а долгими зимними вечерами рассказывала увлекательнейшие истории. Граф не мог понять, почему Элен хочет, чтобы Лиана уехала. Ведь девочка такая тихая, такая незаметная.
– Ну, если Лиана хочет выйти замуж, то пусть выходит, – зевнул Джилберт.
Он твердо верил, что каждый человек должен поступать в соответствии со своими желаниями. Граф даже искренне считал, что крестьяне потеют на полях с рассвета до заката только потому, что им это нравится.
