Джилберт посмотрел в окно. Дождь. Будь проклят Бог, ниспославший две недели такой поганой погоды, да еще и сотворивший женский род. Граф посмотрел, как Элен с помощью двух служанок медленно опускается в кресло. Она так причитала, что можно было подумать, будто до нее ни одна женщина на свете не вынашивала младенцев. И в то же время Джилберт, к собственному удивлению, чувствовал, что мысль о рождении еще одного ребенка доставляла ему радость. Вдруг наконец родится наследник? Но слова Элен и визгливый тон ее речей портили настроение. Он готов был пойти на что угодно, чтобы она замолчала. По крайней мере, нужно потерпеть, пока не родится сын.
– Я поговорю с ней, – мрачно объявил Джилберт, заранее страшась сцены, которую закатит ему дочь.
Но даже он уже понял, что с одной из женщин придется расстаться. Поскольку Элен была способна произвести на свет наследника, уйти придется Лиане.
Слуга отправился на розыски Лианы, и встреча отца с дочерью состоялась в одной из гостиных. Граф надеялся, что дождь наконец кончится и он отправится на соколиную охоту. Это было бы чудесно еще и потому, что тогда можно отложить неприятный разговор.
– Да, отец? – подала голос Лиана, остановившись в дверях.
Джилберт взглянул на нее и заколебался. Она так похожа на мать, ему ужасно не хотелось говорить ей неприятные вещи.
– Множество мужчин посетило нас с тех пор, как твоя мать…
– Не мать, а мачеха, – перебила его Лиана. – С тех пор, как моя мачеха объявила всему миру, что я выставлена на продажу, что я сучка, готовая для случки, и мне нужен кобель. Да, много мужчин приезжало сюда смотреть на ваших коней, ваше золото, ваши земли, а заодно и на дурнушку-дочь.
Джилберт сел. Как было бы чудесно жить на свете, если бы не женщины. Только самки сокола заслуживают право на существование. Даже кобылы, даже суки необязательны, можно обойтись и без них.
– Лиана, – устало сказал граф, – ты такая же красивая как твоя мать. Я уже не в силах слушать, как мужчины восхваляют твои чары, это начинает портить мне аппетит. Завтра я прикажу, чтобы мне накрыли стол в конюшне. По крайней мере лошади не станут объяснять, какая белая у моей дочери кожа, какие ослепительные очи, какие золотые локоны и какие дивные губы, похожие на лепестки роз.
Лиана не улыбнулась.
– Значит, я должна выбрать себе в мужья одного из этих лжецов? Я буду жить как кузина Маргарет? А мой муж в это время станет транжирить мое приданое?
– Маргарет вышла замуж за болвана. Я ей говорил это с самого начала. Подумать только – этот дурак отменил соколиную охоту, чтобы валять дурака с, чужой женой!
– Стало быть, вы мне советуете выйти замуж за мужчину, который всему на свете предпочитает соколиную охоту? В этом и состоит ваш мудрый совет? Может, нам устроить соколиный турнир, и тот, чей сокол одержит победу, в качестве приза получит меня? По-моему, такой выход будет не хуже прочих.
Вообще-то Джилберту идея показалась интересной, но он мудро оставил свое мнение при себе.
– Послушай, Лиана, некоторые из мужчин, приезжающих сюда, кажутся мне вполне достойными. Как тебе, например, Вильям Эй? По-моему, он очень хорош собой.
– Моим служанкам он тоже понравился. Отец, этот человек просто идиот. Я попыталась обсудить с ним родословную наших скакунов, но он даже об этом не имеет ни малейшего понятия!
Джилберт был обескуражен. Мужчина обязан разбираться в лошадях.
– А как тебе сэр Роберт Фицуорен? По-моему, он очень умен.
– Это он всем рассказывает, какой он умный. А также какой он сильный, храбрый и бесстрашный. Если ему верить, он одержал победу на ста турнирах.
– Да, ты права. Я слышал, что в прошлом году его четырежды выбивали из седла… Ах, я понял, на что ты намекаешь. Хвастуны ужасно утомительны.
Взор Джилберта загорелся.
– А что ты скажешь про лорда Стивена, наследника Уитингтонов? Вот подходящая пара для тебя! Хорош собой, богат, здоров, умен, умеет обращаться с лошадью, разбирается в соколах. – Джилберт улыбнулся. – Думаю, что и в женщинах он знает толк. Я сам видел, как он читал тебе книгу!
По мнению Джилберта, умение читать было явным излишеством.
Лиана вспомнила русые волосы лорда Стивена, его смеющиеся голубые глаза, искусную игру на лютне, твердую руку, умевшую усмирить непокорного коня, а также то, как юноша читал ей Платона. Он был необычайно обаятелен, все в доме его просто обожали. Лорд Стивен не только говорил Лиане комплименты, но однажды вечером в темном коридоре обнял ее и целовал до тех пор, пока она не стала задыхаться, а потом прошептал:
– Как бы я хотел оказаться с тобой в постели. Да, лорд Стивен – само совершенство. У него просто нет недостатков. И все же… Что-то в нем было не так. Лиана вспомнила, каким взглядом он посмотрел на золотые сосуды, выставленные в шкафах, как впился взглядом в алмазное ожерелье Элен. Нет, этот молодой человек не вызывал доверия, Лиана сама не могла бы объяснить, почему. Ничего странного в том, что он разглядывал богатства Невиллов, но Лиана предпочла бы, чтобы лорд Стивен меньше вожделел золота и больше к ней самой.
– Ну что? – поторопил ее отец. – Юный Стивен тебе тоже не хорош?
– Да нет, – ответила Лиана. – Он вроде бы…
– Вот и отлично! Я скажу Элен, и она станет готовить свадьбу. Надеюсь, весть ее порадует.
Джилберт ушел, а Лиана опустилась на диван, чувствуя, что тело ее наполнилось свинцом. Итак, вопрос решен. Она выйдет замуж за лорда Стивена Уитингтона. Всю жизнь она проведет с мужчиной, которого совершенно не знает, но который, тем не менее, будет иметь над ней полную власть. Он сможет избить ее, посадить в темницу, разорить – закон дает ему такое право.
– Миледи, – произнесла Джойс, терпеливо ожидавшая в дверях, – вас хочет видеть управляющий.
Лиана невидящим взором посмотрела на служанку.
– Миледи, вы меня слышите?
– Вели оседлать мою лошадь, – приказала Лиана, мысленно послав управляющего к черту.
Что ей сейчас требовалось, так это хорошая скачка, чтобы конь несся во весь опор. Возможно, это встряхнет ее и заставит не думать о будущем.
Роган, старший в роду Перегринов, сел на корточки и впился взглядом в темневший на горизонте замок. Его черные глаза были задумчивы, в них читалось даже нечто похожее на страх. Он не боялся битв и сражений, но от задачи, что стояла перед ним ныне, ему делалось не по себе.
– Откладывай-не откладывай, все равно деваться некуда, – произнес стоявший сзади Сиверн, его младший брат.
Оба Перегрина были высоки и широкоплечи, как их покойный отец, но Роган унаследовал от родителя каштановый с рыжиной цвет волос, а Сиверн, рожденный от другой жены, отличался тонкими чертами лица и имел волосы цвета золота. Сиверн к тому же был куда менее терпелив, и медлительность старшего брата изрядно его раздражала.
