— Руки вверх, руки вверх!
Выкрикивали они команду, но слова звучали в моих ушах нечетко, как будто их произносили очень медленно. Странный гул, нарастающий в рев, звенел у меня в ушах. Я смотрела за движениями их сердито поджатых губ, за поблескиванием оружия в свете луны. Они наступали со всех сторон, окружая меня и Скотта.
Слабый проблеск надежды мелькнул в глазах Скотта, и тут же сменился страхом.
Он бросил спортивную сумку и закинул руки за голову. Что-то тяжелое, возможно, чей-то локоть или кулак, разрезало ночной воздух и обрушилось на его череп.
Скотт рухнул, а я все еще силилась разобрать смысл слов. Даже пронзительный крик не смог пробиться сквозь сковавший меня ужас.
В итоге, единственное, что осталось между нами — это тишина.
Глава 30
Меня, со связанными руками и повязкой на глазах, втиснули в багажник чёрной Ауди A6. Я охрипла от крика, но, куда бы ни вёз меня водитель, должно быть, это место было весьма отдалённым. Он ни разу не попытался заставить меня замолчать.
Я не знала, где Скотт. Нефилимы Хэнка, окружили нас на пляже и растащили в разные стороны. Я представляла Скотта закованным в цепи в подземной темнице, беззащитного перед гневом Хэнка…
Я била ногами в крышку багажника. Перекатывалась с боку на бок. Визжала и кричала — пока на очередном вдохе меня не охватил приступ удушья, и я не разрыдалась.
Наконец, машина затормозила, и двигатель заглушили. Под чьими-то шагами захрустел гравий, в замке скрипнул ключ, и багажник со щелчком распахнулся. Две пары рук вытащили меня и грубо опустили на твердую почву. В пути ноги затекли, и в ступнях закололо, словно в них вонзились булавки.
— Куда её девать, Блэкли? — спросил один из моих похитителей. Судя по голосу, ему было лет восемнадцать-девятнадцать, не больше. Но судя по силе, он вполне мог быть выкован из стали.
— Внутрь, — ответил мужчина, по-видимому, Блэкли.
Меня провели по подъездной дорожке и втолкнули в дверь. Пространство внутри было прохладным и тихим. Воздух пропах бензином и скипидаром. Я гадала, не находимся ли мы в одном из складов Хэнка.
— Вы делаете мне больно, — обратилась я к мужчинам, шедшим по обе стороны от меня. — Ясно же, что я никуда не убегу. Разве вы не можете хотя бы развязать мне руки?
Но они безмолвно тащили меня по лестницам и втолкнули в очередную дверь. Силой усадили меня на складной металлический стул, привязав колени к его ножкам.
Через несколько минут после их ухода дверь снова открылась. Ещё до того, как он заговорил, я поняла, что это Хэнк. Запах его одеколона вызывал у меня панику и отвращение.
Его ловкие пальцы развязали узел моей повязки, и она упала мне на шею. Я моргнула, пытаясь разглядеть неосвещённое помещение. Не считая карточного стола и второго складного стула, комната была пуста.
— Что тебе нужно? — задала я вопрос, мой голос немного дрожал.
Проскрежетав по полу вторым стулом, Хэнк поставил его прямо перед моим.
— Поговорить.
— Я не в настроении, но всё равно спасибо, — резко ответила я.
Он наклонился ко мне, и без того глубокие морщины вокруг глаз проступили ещё резче, когда он сощурился.
— Ты знаешь, кто я, Нора?
Пот сочился из каждой поры.
— Сказать первое, что приходит в голову? Ты мерзкий, лживый, плетущий интриги, никчёмный, мелкий…
Его рука нанесла удар прежде, чем я поняла, что происходит. Хэнк врезал мне по щеке, очень сильно. Я отшатнулась, слишком потрясённая, чтобы заплакать.
— Ты знаешь, что я твой биологический отец? — спросил он, его спокойный тон нервировал.
— «Отец» — это своего рода обозначение. С другой стороны, мерзавец…
Хэнк едва уловимо кивнул.
— Тогда позволь спросить. В любом случае, разве можно так разговаривать со своим отцом?
Теперь слёзы навернулись на глаза.
— Ничто из того, что ты сделал, не даёт тебе права называть себя моим отцом.
— Как бы то ни было, в тебе течёт моя кровь. Ты несёшь мою метку. Я больше не могу отрицать это, Нора, как ты не можешь отрицать свою судьбу.
Я дёрнула плечом, но не смогла поднять его достаточно высоко, чтобы вытереть нос.
— Моя судьба не имеет ничего общего с твоей. Когда ты отказался от меня как от ребёнка, ты лишился права голоса в моей жизни.
— Вопреки тому, что ты можешь себе вообразить, я принимал активное участие во всех аспектах твоей жизни, начиная с того дня, когда ты родилась. Я отказался от тебя, чтобы тебя защитить. Из-за падших мне пришлось пожертвовать семьёй…
Я прервала его презрительным смехом.
— Только не начинай эту тему «бедный я». Хватит винить в своём выборе падших. Ты сам принял решение отказаться от меня. Может, тогда ты и заботился обо мне, но твоё кровное братство Нефилимов — единственное, о чём ты заботишься сейчас. Ты фанатик. Для тебя это превыше всего.
Губы Хэнка, плотно сжатые в линию, сделались совсем тонкими.
— Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас за то, что ты выставляешь дураком меня, моё общество и весь род Нефилимов.
— Так сделай это уже, — фыркнула я, гнев притупил чувство опасности.
Хэнк полез в карман пальто и вытащил длинное чёрное перо, которое было поразительно похоже на то, что я хранила в комоде.
— Один из моих советников нашёл это в твоей спальне. Это перо падшего. Представь моё удивление, когда выяснилось, что моя плоть и кровь якшается с врагом. Ты обманула меня. Ошивалась рядом с падшими достаточно долго, и, кажется, теперь на тебе сказывается их склонность к обману. Патч — падший, да? — спросил он прямо.
— Твоя паранойя просто поражает. Ты нашёл перо, порывшись в моём комоде, и что? Что это доказывает? Что ты извращенец?
Хэнк снова откинулся назад, скрестив ноги.
— Ты и правда хочешь выбрать этот путь? Я не сомневаюсь, что Патч — падший. Я почувствовал его в твоей спальне однажды ночью. Я и сейчас почувствовал его через тебя.
— Нелепо, что ты учиняешь мне допрос с пристрастием, когда сам, очевидно, знаешь больше меня. Может, нам стоит поменяться местами? — предложила я.
— Да ну? И что же, по-твоему, я думаю относительно того, чьё перо было в твоём комоде? — спросил Хэнк с едва заметной ноткой веселья в голосе.
— Я знаю об этом столько же, сколько и ты, — ответила я, каждое слово источало пренебрежение. — Я нашла перо на кладбище, когда ты бросил меня там.
Неприятная улыбка исказила черты его лица.
— Мои люди вырвали Патчу крылья на том самом кладбище. Полагаю, это его перо.
Я восприняла это более, чем сдержанно. У Хэнка перо Патча. У меня не было возможности узнать, осознаёт ли он, какую власть над Патчем это ему даёт. Я могла лишь молиться о том, чтобы он этого не знал.
