Неприятная улыбка исказила черты его лица.
— Мои люди вырвали Патчу крылья на том самом кладбище. Полагаю, это его перо.
Я восприняла это более, чем сдержанно. У Хэнка перо Патча. У меня не было возможности узнать, осознаёт ли он, какую власть над Патчем это ему даёт. Я могла лишь молиться о том, чтобы он этого не знал.
Пытаясь отвлечься от этой страшной мысли, я сказала:
— Я знаю, что это ты задумал автомобильную аварию. Знаю, что именно с твоим человеком мы столкнулись. К чему этот спектакль?
Блеск превосходства в улыбке Хэнка насторожил меня.
— Это значилось следующим пунктом в моём списке вопросов, которые нужно обсудить. Пока ты была без сознания, я сделал тебе переливание крови, — бесхитростно заявил он. — Наполнил твои вены своей кровью, Нора. Своей кровью чистокровного Нефилима.
Напряжённая тишина потрескивала между нами.
— Такого рода операции никогда раньше не проводились, то есть, успешных не было, но я нашёл способ изменить законы природы. И до сегодняшнего дня дела обстояли лучше, чем я ожидал. Стоит ли говорить, что наибольшее беспокойство вызывал у меня тот факт, что переливание крови могло убить тебя?
Я ухватилась за слова Хэнка, чтобы хоть как-то разобраться в тех ужасных вещах, которые он мне говорил, но в голове всё спуталось. Переливание крови. Почему, почему, почему? Это могло объяснить, почему я так странно чувствовала себя в больнице. И почему Хэнк появился такой уставший и измученный.
— Ты использовал дьявольскую силу, чтобы сделать это, — нервно озвучила я свою догадку.
Хэнк приподнял бровь.
— Так значит, ты слышала о дьявольской силе. Ангел додумался? — догадался он, отнюдь не выглядя при этом самодовольным.
— Зачем ты сделал переливание? — мой разум гнался за ответом — я была нужна ему как жертва, двойник, подопытный? Если не как один из них, то зачем?
— Моя кровь была в тебе с того самого дня, как твоя мать произвела тебя на свет, но она не была достаточно чистой. Ты не была первородным Нефилимом, а мне нужно было, чтобы ты была чистокровной, Нора. Теперь ты так близка к этому. Всё, что остаётся — принести Преобразующую Клятву перед лицом рая и ада. После принесения клятвы превращение будет завершено.
До меня медленно дошёл смысл слов Хэнка, они внушали мне отвращение.
— Ты думал, что сможешь превратить меня в одного из своих покорных Нефилимов-воинов с промытыми мозгами? — я яростно раскачивалась на стуле, стараясь не заплакать.
— Я видел пророчество, предсказывающее мою смерть. Я воспользовался устройством, усовершенствованным дьявольской силой, чтобы заглянуть в своё будущее просто, чтобы быть уверенным, взглянуть с другой стороны.
Я едва слышала его. Я пребывала в ярости от его признания, трясясь от бешенства. Хэнк вмешался в мою жизнь худшим из возможных способов. Он тайно вошел в мою жизнь, пытаясь исказить и придать ей такой вид, как ему хотелось. Он ввёл свою мерзкую, смертоносную кровь в мои вены!
— Ты Нефилим, Хэнк. Ты не можешь умереть. Нефилимы не умирают. Как бы сильно я этого ни желала, — добавила я язвительно.
— И устройство, и прежний ангел смерти видели это. Их пророчества совпадают. Мне недолго осталось. Мои последние дни на земле будут посвящены подготовке к тому, чтобы ты повела мою армию против падших, — сказал он с первым за весь разговор намёком на обречённость.
Всё застыло на месте.
— Ты следуешь этому совершенному плану из-за Дабрии? У неё нет дара предвидения. Ей нужны деньги. Она способна предсказывать будущее не больше, чем ты или я. Тебе никогда не приходило на ум, что, возможно, прямо сейчас она глупо хохочет?
— Сомневаюсь, — холодно ответил Хэнк, будто бы знал что-то, чего не знала я. — Мне нужно, чтобы ты стала чистокровным Нефилимом, Нора, чтобы командовать моей армией. Чтобы возглавлять моё братство. Чтобы ты возвысилась как моя законная наследница и свободный от рабства Нефилим. После этого Хешвана мы станем сами себе хозяевами, не будем больше подчиняться падшим.
— Ты сумасшедший. Ради тебя я не сделаю ничего. И тем более не стану приносить тебе клятву.
— Ты отмечена. Твоя судьба предопределена. Ты и правда думаешь, что я хочу, чтобы ты стала главой всего, что я создал? — грубо произнёс Хэнк. — Ты не единственная, у кого нет выбора. Судьба предъявляет к нам требования, а не мы к ней. Сначала Чонси. Потом я. Теперь ответственность ложится на тебя.
Я посмотрела на него, вложив в этот взгляд всю свою ненависть.
— Тебе нужен кровный родственник, чтобы командовать твоей армией? Так возьми Марси. Ей нравится повелевать. Она для этого самый подходящий человек.
— Её мать — чистокровный Нефилим.
— Не ожидала, но тем лучше. Несомненно, это и Марси делает чистокровной?
Славное маленькое трио сторонников превосходства.
Смех Хэнка прозвучал более устало.
— Мы не ожидали, что Сюзанна сможет зачать. Чистокровные Нефилимы успешно не скрещиваются. Мы с самого начала понимали, что Марси ¬— чудо и долго не проживёт. У неё не было моей метки. Она всегда была маленькой, слабой, борющейся за выживание. Теперь ей немного осталось — её мать и я, мы оба это чувствуем.
Шквал воспоминаний вырвался из подсознания. Я вспомнила, как говорила об этом прежде. О том, как убить Нефилима. О принесении в жертву потомка по женской линии, достигшего шестнадцатилетия. Вспомнила, как мои собственные сомнения по поводу моего биологического отца расстроили меня. Вспомнила…
И в это мгновения всё прояснилось.
— Вот почему ты и не думал прятать Марси от Риксона. Вот почему ты бросил меня, но оберегал её. Ты никогда не думал, что она проживёт достаточно долго, чтобы её можно было использовать в качестве жертвы.
С другой стороны, у меня был полный комплект: метка Нефилима от Хэнка и превосходный шанс на выживание. Меня спрятали ещё ребёнком, чтобы не дать Риксону принести меня в жертву, а теперь, по иронии судьбы, Хэнк намерен сделать так, чтобы я возглавила его революцию. Я крепко зажмурилась, надеясь, что смогу блокировать правду.
— Нора, — сказал Хэнк. — Открой глаза. Посмотри на меня.
Я покачала головой.
— Я не принесу тебе клятву. Ни сейчас, ни через десять минут, никогда, — из носа капало, но я не могла его вытереть. Я не знала, что более унизительно — это или дрожь в моём голосе.
— Я восхищён твоей смелостью, — сказал Хэнк, его голос был обманчиво добрым. — Но существуют разные виды смелости, и этот тебе не к лицу.
Я подпрыгнула, когда он почти отеческим жестом поддел пальцем локон моих волос за ухом.
