— Принеси клятву, чтобы стать чистокровным Нефилимом и возглавить мою армию, и я отпущу тебя и твою мать. Я не хочу причинять тебе вред, Нора. Выбор за тобой. Принеси клятву, и сегодня ночью ты сможешь уйти, хлопнув дверью. И всё останется позади, — он развязал узлы на моих запястьях, верёвка соскользнула на пол.
Мои руки дрожали, когда я разминала их на коленях, но не от недостатка крови. Кое-что ещё из того, что он сказал, наполняло меня леденящим ужасом.
— Моя мама?
— Именно. Она здесь. В одном из нижних помещений, спит.
Пелена ужаса вновь возникла перед моими глазами.
— Ты не причинил ей вреда?
Вместо ответа на мой вопрос Хэнк сказал:
— Я — Чёрная Рука. Я занятой человек, и, буду честным, это последнее место, где мне хочется быть сегодня ночью. И это последняя вещь, которую я хочу делать. Но мои руки связаны. Ты же содержишь в себе силу. Прими присягу и сможешь уйти вместе со своей мамой.
— Ты любил её?
Он удивлённо моргнул.
— Твою маму? Конечно, любил. Когда-то я очень сильно любил её. Теперь мир не такой как прежде. Моё мировоззрение изменилось. Мне пришлось пожертвовать свой любовью во имя интересов моей совершенной расы.
— Ты собираешься убить её, да? Вот что ты сделаешь, если я не принесу клятву.
— Моя жизнь определялась чередой трудных решений. И сегодня ночью я не перестану их принимать, — сказал Хэнк, это был косвенный ответ на мой вопрос, который не оставил у меня сомнений.
— Позволь мне хотя бы посмотреть на неё.
Хэнк указал на ряд окон в стене комнаты. Я медленно встала, боясь того, в каком состоянии могу её увидеть. Выглянув из окна, я поняла, что нахожусь в своего рода офисном помещении, возвышавшемся над складом. Моя мама свернулась калачиком на койке, охраняемая тремя вооружёнными Нефилимами, и как будто спала. Мне стало интересно, очищается ли её сознание во сне, как и моё, и видит ли она Хэнка чудовищем, каким он является на самом деле. Меня интересовало, видела ли она его таким же, как я, когда он вообще ушёл из её жизни, когда был уже не в состоянии больше управлять ею. Это был мой ответ на вопросы, что дал мне мужество встретиться с Хэнком лицом к лицу.
— Ты притворялся, что любишь её, чтобы суметь подобраться ко мне? Вся эта ложь ради одного этого мгновения?
— Ты замёрзла, — снисходительно произнёс Хэнк. — Устала. Голодна. Принеси клятву и покончим с этим.
— Если я принесу клятву, и ты окончишь своё существование, а я полагаю, что окончишь, то хочу, чтобы ты тоже поклялся. Я хочу, чтобы ты покинул город и навсегда исчез из жизни моей мамы.
— Договорились.
— Но прежде я хочу позвонить Патчу.
Он отрывисто рассмеялся.
— Нет. Хотя вижу, ты наконец созналась насчёт него. Ты сможешь сообщить ему печальные новости после того, как принесёшь клятву.
Неудивительно. Но я должна была попытаться.
Я вложила в свои слова всё испытываемое к Хэнку пренебрежение.
— Я принесу тебе клятву, — я ещё раз бросила взгляд в окно. — Но я сделаю это ради неё.
— Сделай себе порез, — проинструктировал Хэнк, вложив мне в ладонь карманный нож. — Клянись на своей крови, чтобы стать чистокровным Нефилимом и управлять моей армией после моей смерти. Если же нарушишь клятву, тебя постигнет кара. Ты… и твоя мать умрёте.
Я встретилась с ним взглядом.
— Мы так не договаривались.
— Теперь договариваемся. Иначе сделка потеряет силу через пять секунд. Следующая будет включать ещё и смерть твоей подруги Ви.
В ярости и неверии я смотрела на Хэнка, но это было большее, что я могла сделать. Он заманил меня в ловушку.
— Сначала ты, — потребовала я.
Если бы не решимость на лице, Хэнк, возможно, выглядел бы радостным. Вонзив нож в кожу, он произнёс:
— Если мне суждено прожить ещё месяц, клянусь покинуть Колдуотер и никогда больше не вступать в контакт с тобой или с твоей матерью. Если я нарушу эту клятву, тело моё превратиться в прах.
Взяв нож, я вжала лезвие в ладонь и стряхнула несколько капель крови, помня, что так делал Патч в своём воспоминании.
В конце концов, у нас была любовь, которая выше кровной и расовой принадлежности. На этом я остановила свои мысли, боясь, что не смогу пройти через это, если позволю себе и дальше думать о Патче. С сердцем, рвущемся в противоположных направлениях, я отступила куда-то в пустоту и без страха посмотрела на ужасающее обязательство, зажатое в руке.
— Клянусь здесь и сейчас на этой новой крови, бегущей по моим венам, что я больше не человек, а чистокровный Нефилим. И если ты умрёшь, я возглавлю твою армию. Если же нарушу это обещание, то и я, и моя мама, мы обе умрём, — клятва казалась слишком простой по сравнению со значением её последствий, и я обратила свой суровый взгляд на Хэнка. — Я всё правильно сделала? Это всё, что нужно сказать?
Резким кивком он дал мне понять всё, что я хотела знать.
Моя человеческая жизнь была окончена.
Я не помнила, как Хэнк вышёл или как возвращался обратно от склада с моей мамой, которая так сильно дрожала, что едва могла идти. О том, как я выскочила из крохотной комнаты на тёмную улицу, осталось лишь размытое воспоминание. Мама сильно дрожала и невнятно бормотала мне в ухо. Я едва замечала, что и сама замёрзла. Трескучий мороз повис в воздухе и от дыхания конденсировался серебристо-белыми частичками. Если бы вскоре я не нашла пристанище, то, боюсь, мама пострадала бы от переохлаждения.
Я не знала, насколько ужасно моё положение. Не знала вообще ничего. Могла ли я замёрзнуть насмерть? Могла ли умереть? Что именно изменилось с принесением клятвы? Всё?
На улице был оставлен автомобиль с шинами, отмеченными полицией для изъятия, и со слабой надеждой я попробовала открыть дверь. И по первой за всю сегодняшнюю ночь счастливой случайности она оказалась незапертой. Я бережно уложила маму на заднее сидение и занялась проводами под рулевой колонкой. После нескольких попыток двигатель с треском ожил.
— Не беспокойся, — прошептала я маме. — Мы едем домой. Всё кончено. Всё кончено, — я произносила эти слова скорее для себя самой, и я верила им, потому что мне необходимо было верить.
Я не могла думать о том, что сделала. Не могла думать о том, каким медленным и мучительным будет превращение, когда оно, наконец, начнётся. Если оно вообще должно начаться. Если были ещё трудности, с которыми предстоит столкнуться.
Патч. Мне придётся встретиться с ним лицом к лицу и признаться в том, что я наделала. Интересно, почувствую ли я ещё когда-нибудь его объятия? Как я могла считать, что клятва всего не изменит? Я не была больше просто Норой Грей. Я была чистокровным Нефилимом. Его врагом.
