Почерк у него, однако! Тут не курица лапой, тут пьяный маляр кистью порезвился! Но ничего, я еще и не с таким сталкивался, хотя и было это не столь часто. Да и мой личный почерк редкостной малочитаемостью отличается.
Зато содержание… Эйнар не поделал оставить тут никого из своих в качестве наблюдателей. Зато прямым текстом писал, что таковые будут в Хоьмгарде, куда и предлагал доставить полученную с Владимира Святославовича оплату. И мотивировал это в виде «доброго знака в отношениях с его братством».
— Много хочет!
— Спутал с явью свой обманчивый сон, — вторил Змейке Магнус. — Ему не только денег дай, но еще и доставь! Может или и богатые дары послать?
— Магнус, брат мой, да ты действительно кладезь премудрости. Насчет богатых даров не уверен, но что-то интересное и редкое послать стоит. Знак внимания и уважения, но только не чрезмерный по стоимости.
Шок. Вот то слово, которое наиболее четко отражало состояние что жены, что побратима. Не ожидали, что их ехидные слова вдруг столь коварно воплотятся в жизнь, да еще и от меня. Полюбовавшись на непередаваемое выражение лиц и приказав вестнику в сопровождении малого отряда передать мой краткий ответ. Всего несколько слов: «Согласен. Ждите. Ярл Хальфдан Мрачный». А вот тут присутствующим и сильно удивленным пары слов явно не хватит.
— Плата знаменитому братству наемников как бы от Владимира, но сделанная нашими руками. Некоторые дары в знак внимания и дружеского расположения. Доставка всего этого добра в Хольмгард-Новгород… Уверен, что многие сторонние люди сочтут это за тесную связь между нами. Что, в свою очередь, неплохо скажется на нашем облике. Да и йомсвикинги предстанут в виде наемников, чтящих наших богов и не любящих тех, кто пытается их предать.
— Последнее… Нам зачем?
— Мы усиливаем их с одной стороны, Магнус, зато ослабляем с другой. Потом, когда разойдется слух, как их братство «пошутило» с Владимиром Святославовичем, вознамерившимся уйти в ромейскую веру, одну из ветвей христианства, другие поостерегутся нанимать йомсвикингов против других детей Одина или Сварога, что не существенно.
— То есть отталкиваем от очень многих богатых на злато-серебро? — на лице понявшей мою задумку Роксаны появилась воистину по-женски коварная улыбка. — А уж если вспомнить, где находится Йомсборг…
— Со всех сторон, помимо собственно берега, среди христианских земель, умная моя красавица. Так что я еще и на не столь и далекое будущее рассчитываю. Рассорь возможного в будущем союзника с его окружением, а потом пользуйся плодами собственной предусмотрительности. И что в сравнении с этим какие-то там не столь и ценные дары? Правильно, пустое место.
— Многое ты берешь от ромеев, брат…
— Только полезное. Магнус, только полезное. Учиться можно иу врага, особенно если потом обратить знания в оружие против него же. Или других. Но пока… Раненые, пленные… Погребальные костры для чтящих наших богов, да и других не зверью же оставлять. Нас ждет много дел и далеко не все из них хоть немного радуют.
Я не стал добавлять, что по истечении срока, о котором договорились с командиром йомсвикингов, все собранное нами войско выступит на Киев. Это и так было очевидно. В Переяславле останется лишь гарнизон, да раненые. Что же до подкреплений, то они, подходя сюда, будут перенаправляться прямиков к Киеву. А войск для его осады потребуется не просто много, а много до неприличия. Хотя… Я не был бы самим собой. не имей некоторых задумок.
Глава 16
Апрель (цветень), 987 год. Дорога на Киев
Войско шло на Киев. Шло не слишком спеша, дабы не утомлять воинов, но целеустремленно, понимая, что уже одержана значимая победа, что большая часть дружины Владимира Святославовича пала под стенами Переяславля и в поле поблизости от него. Ну а оставшиеся унесли с собой метку побежденных, разбитых. Ту самую, которая не на теле, но в душе.
В этот раз мне, после долгих размышлений, пришлось взять с собой еще и Роогнеду. Без сына разумеется, то остался в Преяславле. Подросток… у него должно быть детство, хотя бы в эти не столь уж и юные года. А вот его мать мне была нужна. Символ, советница насчет возможных теложвижений ее бывшего мужа и его слишком уж умного дядюшки. Да и сама она нарпашивалсь очень уж упорно.
Причина? Материнский инстинкт, великий и пробивающий все на своем пути. Отказать ей — большой риск посадить зерно будущей неприязни. А то и вражды. Нет, такого мне точно не требовалось. К тому же я ее понимал.
Дети… За них она была готова разорвать глотку кому угодно, а уж Владимиру в особенности. Бежала то она лишь с первенцем, а остальные четверо ее отпрысков оставались с отцом. И видеться с ними… у нее еще в Киеве практически не получалось. Особенно со вторым сыном, Всеволодом, которого Владимир Святославович, споткнувшийся в случае с Изяславом, стремился воспитать исключительно на своем влиянии. Это то и было опасно.
Опасно, причем я не шучу. Дочери — Предслава, Переслава и Мстислава — были еще слишком малы, их личности лишь начинали формироваться. А вот для второго сына Рогнеды процесс становления личности был уже запущен на полные обороты. И деление на «свой-чужой» наверняка тоже запустилось. Не зря я осторожно так намекал Рогнеде, что ее второй сын, вполне вероятно, уже не совсем ее. Тему развивать не стал, чтобы не давить на больное место, но и этого сейчас был достаточно. Потом сама вспомнит, если что не так пойдет.
И был насчет детей Рогнеды вот такой любопытный нюансик. Оказалось, что некоторые историки были правы насчет того, что знаменитый Ярослав по прозванию Мудрый был вовсе не первым и старшим сыном Владимира от Рогнеды. Здес его вообще не было! Вот и подтверждение, что в изначальной временной линии он должен был родиться не то в 988, не то в 989 году. А уже потом, спустя долгие годы, другие историки выстроили другую версию, показывающую старшинство Ярослава среди прочих многочисленных сыновей Владимира. Сейчас же старшим из них был сын Рогнеды Изяслав, а вторым по старшинству — сын от наложницы Предиславы Святополк, потом прозванный окаянным. Вот такая вот оказалась занимательная гинеко… извините. генеалогия. Ее по любому приходилось учитывать, хотя в женах-наложницах Владимира сам черт ногу сломит. А уж в детях тем более. Их было слишком уж большое количество, что для правителя не всегда хорошо.
У меня же и без этого проблем хватало. Правда часть из них осталась внутри стен Переяславля, но не перестала быть таковыми от этого. Зигфрид был ранен слишком серьезно, сейчас за его жизнь били лучшие лекари города, н результат оставался неясен. Прочие раненые, коих было немалое количество, тоже требовали внимания. Пленные, мертвые…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
