Удовлетворенно усмехнувшись, он обвил рукой талию Селии, крепка прижимая ее к себе. Его рот повелительно встретил ее губы, а кровь закипела от ее знаков внимания, столь нежных, но все же недостаточных. Он не спеша воспользовался дарованной ему наградой, и его сотрясли вспышки желания. Они прошли по всему его телу, несмотря на близость ее гигантских родственников. Теперь Селия принадлежала только ему.
Когда он поднял голову, его взгляд встретился с глазами Захарии. Хотя лицо того и было сурово, в зеленых глазах его мелькали шаловливые огоньки. Маркус подмигнул ему через голову Селии и увидел, как и тот в ответ подмигивает ему. Этот мужчина понял, что у Маркуса было еще какое-то неоконченное дело. Дело, относящееся к леди, которая принесла им обоим столько неприятностей.
– Маркус, а что нам делать с этими мерзавцами? – спросила Сильвия с энтузиазмом и решительностью, как-то не вяжущимися с понятием воспитанной леди. Обменявшись еще одним взглядом со своей суженой, Маркус отступил назад, отпуская ее цепкие руки.
– Я хотел бы получить ответы на кое-какие вопросы, прежде чем передать их местному констеблю,– сказал он спокойно, словно речь шла о чем-то совершенно обыдённом. Краешком глаза он заметил, что лицо Селии перекосила недовольная гримаса. Но это он уладит позже, когда они смогут хоть ненадолго остаться наедине.
Теперь, когда он знал, что эта дерзкая леди любит его, спешить ему было совершенно некуда. Когда он найдет возможность побеседовать с ней один на один, первым же вопросом, который он поставит, будет ее отказ выходить за него замуж. Хоть когда-то он должен понять механизм действия женского ума, в особенности ума такой сложной женской натуры.
– Этан, окажите еще одну услугу– помогите своему брату связать наших незваных гостей.– Маркусу хотелось решить все неотложные проблемы как можно быстрее, чтобы сосредоточиться исключительно на мисс Трегарон и на себе самом.
– Дамы, мне кажется, вам следует пойти посмотреть, как там чувствуют себя все остальные и выжили ли они после того, как их подлечил Тадеус. Джентльмены, а нам нужно провести допрос. Начнем?
– Теперь, раз уж мы все собрались вместе, я полагаю, можно начать,– провозгласил Маркус, остановив задумчивый взгляд на сгорбленной фигуре Сайласа Вандерхоффа. Негодяй был привязан к высокой спинке стула, спина к спине с Тадеусом Абернати, своим подельником. Они сидели посередине комнаты в окружении своих победителей.
Селия сидела, скромно выпрямившись, в кресле у камина, пытаясь подавить в себе сильнейшее желание вскочить на ноги и потребовать, чтобы Маркус объяснил свои поступки. Что значили его поцелуи перед ее братьями и его сестрой и почему после этого он ведет себя как ни в чем ни бывало? В душе она все еще корила себя за те безрассудные слова, которые выкрикнула, подумав, что Маркус ранен. Вот уже час как она вновь и вновь переживала это происшествие, прекрасно понимая, что в другой раз при подобных обстоятельствах поступила бы точно так же.
– К счастью, от этого безумного заговора никто не пострадал, кроме самих же пленников.
Он что-то затеял, но что? Селии слишком хорошо было известно это высокомерное выражение на его лице, и она обменялась с сидящей напротив нее Сильвией сочувственным взглядом. Пока они занимались с леди Ноулз и дядей Генри, она понимала, что Сильвию просто распирает от желания спросить, что же в самом деле было между нею и Маркусом. Слава Богу, ей не представилось случая задать свои вопросы – сначала с ними все время был Захария, затем вернулся Этан, приведший с собой врача.
– И кто из вас хотел бы рассказать нам все с самого начала?– Маркус обошел вокруг этих двоих, небрежно покручивая между пальцами свой бокал. Он помолчал и медленно прошелся рядом с ее дядюшкой. Селия поняла, что он задумал. Он хотел заставить Тадеуса разговориться, соблазняя его видом вина.
– Кое-что в вашем заговоре уже ясно, но, если понадобится, я готов просидеть здесь всю ночь, чтобы выслушать ваше признание.
– Я вообще ничего не знаю ни о каком заговоре,– послышалось ворчание из угла комнаты, где, распростертый на кушетке с забинтованной головой, лежал Чонси Далримпл, как сам себя назвал разбойник.– Он всего-навсего хотел, чтобы я немного подержал у себя девчонку.
– Да, мы знаем, Чонси. Вы полежите и отдохните. У вас некоторое время будет жутко болеть голова,– сказал Маркус, кидая на Селию выразительный взгляд. Однако девушка и без его взглядов знала, что в этом была и ее заслуга. Женщина так же, как и мужчина, способна постоять за себя и своих близких, и она не станет дожидаться, пока появится какой-нибудь мужчина и защитит ее.
– Итак, что нам уже известно? По-моему, сегодня на ночь нам расскажут занимательную сказку. Джентльмены, время идет, уже поздно, и терпение мое истекает с каждой минутой,– хотя Маркус и не повышал голоса, говорил он так, что у Селии по спине мурашки побежали.
– Если нужно, я могу попросить дам удалиться и покажу вам несколько небезинтересных способов добывать показания– меня этому научили в Испании.
– Мне только хотелось жить получше, вот и все,– начал жалобно бормотать Тадеус, с жадностью поглядывая на бокал с вином.– Я привык к определенному образу жизни и, будучи не последним человеком своего круга, должен был его поддерживать. А эта ужасная ферма едва позволяла мне сводить концы с концами, хотя даже отец называл меня скупердяем. Генри приходилось настолько тщательно вести все дела компании, и он так внимательно распределял доходы, что мне не удавалось урвать даже немножко, чтобы никто этого не заметил.
– Заткнись, дубина!
– Я не позволю тебе втянуть меня в это сильней, чем я уже ввязался, Вандерхофф.– Его круглое лицо молило о пощаде, слезы катились по щекам, а глаза жадно смотрели на бокал кларета в руке Маркуса. Он не понимал, что каждое произнесенное им слово только сильней свидетельствовало против него.– Я в жизни не собирался никого убивать, пока ты не предложил мне этого. Того, что я получал от твоей контрабанды, могло бы хватить надолго, и убивать Дэниела Слоуна не было нужды.
– О, Боже милостивый, дядя Тадеус, что вы такое говорите?– При упоминании имени покойного мужа Селия вскочила на ноги.
– Это все он. Он хотел выкупить акции Слоуна, чтобы приобрести как можно больше влияния в компании,– продолжал Тадеус, и на лице его была написана тревога. Селия была более чем взволнована. Маркус не понимал, что ее привело в ужас не только сообщение о том, кто именно был виновен в гибели ее мужа, но и то, что теперь станет известна правда о том, как именно он погиб.
– Он все это и устроил. И только потому, что я как-то посетовал на то, что, если у тебя будет ребенок от Дэниела, наши доходы и вовсе сократятся. Ну, а поскольку всем была известна репутация Дэниела, Вандерхофф сказал, что ни у кого и вопросов не возникнет, если сообщить, что его убили в пьяной драке в какой-то таверне из-за какой-нибудь шлюхи.
