с инструментами. – Так где мне ставить блокировку?
– В моей спальне. Нужно, чтобы я мог запереть дверь снаружи и она не могла войти, пока я на работе.
Он выгнул бровь.
– Подозреваешь, что она собирается у тебя что-то украсть или что-то в этом роде?
– Она уже украла мою жизнь, почему бы ей не прихватить часы или наличные, которые я здесь храню? Я ей не доверяю.
– Как Билли со всем этим справляется?
– Хотел бы я знать, – со вздохом произнес я.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы договорились не видеться, пока Майя живет здесь. И даже не общаться, не разговаривать.
Холден разинул рот.
– Черт возьми!.. Вы расстались?
– Нет! – уверенно заявил я. – Мы взяли паузу, потому что для нее это слишком сложно. Этопауза. А не конец отношений.
– Тогда почему вы не разговариваете?
– Потому что мы с Билли не можем присутствовать в жизни друг друга лишь наполовину. Все или ничего. Но мы в состоянии это пережить, потому что знаем, что это временно. Другого выхода не было. Я этого не хотел, но ради психического здоровья Билли я согласился. Понимаю, тот факт, что мы даже не разговариваем, уже сам по себе странный. Но вся эта ситуация причиняет ей боль. И я готов сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она останется рядом, когда это закончится.
– Черт. Хотел бы я, чтобы ты просто позволил мне жениться на этой сучке.
Я закатил глаза.
Возможно, я нарочно показывал, что уверен в ситуации с Билли, хотя на самом деле это было не так. Одному Богу известно, как долго Майя собиралась здесь жить. Я вполне допускал, что она могла снова начать вымогать у меня деньги, чтобы выиграть время и жить здесь бесплатно. Если бы эта договоренность о проживании продлилась больше нескольких недель, мне было бы очень трудно не видеться с Билли. Еще я боялся, как бы Билли в период этой паузы не решила, что ей вообще незачем мириться с этим дерьмом. Она могла бы запросто найти мужчину, не обремененного таким багажом и незаконной «женой». Мне становилось плохо даже от одной мысли об этом.
– Все готово, – объявил Холден некоторое время спустя, проверяя установленный им замок.
– Спасибо, чувак. Жаль, что не могу попросить тебя поменять замки и на входную дверь, чтобы она не смогла сюда войти.
Действительно, очень жаль.
* * *
В тот вечер, после того как я прочитал Сейлор сказку на ночь, у нее возникли вопросы. Я знал, что это рано или поздно случится.
– Почему Майя переехала к нам?
Я ненавидел лгать своей дочери, но однажды уже ей солгал, хотя Сейлор так и не поняла моих доводов. И не должна была, поскольку рационального зерна в моих словах не было никакого.
– Ей нужно некоторое время где-то пожить… – повторил я. – А поскольку она моя…подруга… я разрешил ей остаться у нас.
– Когда вернется Билли?
Билли предупредила Сейлор, что она ненадолго пропадет, но потом вернется. Она не хотела, чтобы моя дочь волновалась или думала, что что-то не так. Но это не помешало Сейлор о ней расспрашивать. И я ее отлично понимал.
– Надеюсь, скоро, милая.
Поколебавшись, она спросила:
– Ты любишь Майю?
Почему она об этом спросила? Моя умная дочка быстро сложила в уме два и два: отъезд Билли точно совпал с переездом Майи.
– Нет. Я не люблю Майю. Мне важно, чтобы ты это поняла, ладно? Майя просто подруга. – Я обнял ее. – Я люблю Билли. Как и ты.
Сейлор надулась.
– Я хочу, чтобы Билли приехала. Я по ней скучаю.
Мое сердце обливалось кровью.
– Я знаю, милая. Поверь, я тоже по ней скучаю. Больше всего на свете.
На кухне что-то загремело, и я понял, что Майя вернулась домой. Мне не хотелось выходить и сталкиваться с ней лицом к лицу, поэтому я рассказал Сейлор еще одну сказку на ночь. А потом еще одну. Но прежде чем я решился на третью, я понял, что избегать общества Майи – последнее, что я должен делать в сложившейся ситуации. Если уж я оказался вынужден с ней жить, мне следовало изучать информацию, необходимую для прохождения интервью.
Я подоткнул дочери одеяло и поцеловал ее на ночь. Когда я вышел из комнаты Сейлор, Майя стояла у плиты и что-то жарила.
– Привет, – поздоровалась она, повернувшись ко мне.
Я застонал и подвинул стул.
Не успел я и слова сказать, как в кухне взметнулось пламя. Майя в ужасе отшатнулась и взмахнула руками.
Я вскочил.
– Что за черт?
Я схватил противень из шкафчика и накрыл им пламя. Майя каким-то образом умудрилась поджечь коричневый бумажный пакет. Я успел потушить его до того, как он сжег мою чертову квартиру. Разве это не символично? Все вокруг выгорало дотла, как и моя жизнь…
Майю продолжало трясти.
– Расслабься. Все в порядке.
Она прикрыла рот дрожащими руками.
– Мне так жаль, Колби.
– Будь осторожнее. – Я присмотрелся к тому, что она готовила. – На хрена ты вообще держала бумажный пакет рядом с огнем?
– Я готовила картофель фри. Я положила его в пакет, чтобы слить масло.
– А ты не можешь просто купить готовый картофель фри, как все остальные?
– Это разные вещи. – Она продолжала качать головой, а потом прислонилась к стойке и заплакала.
У меня не было времени утирать ее крокодиловы слезы. Но шли секунды, и я понял, что она действительно напугана. Я решил выбросить подгоревшую промасленную картошку фри и убрать беспорядок, который она тут учинила.
– У тебя был план Б? – осведомился я, выбрасывая в мусорное ведро пропитанные жиром бумажные полотенца.
– Что?
– На ужин.
Она ошеломленно покачала головой.
– Мне больше нечего приготовить. Я купила только картошку.
Я закатил глаза.
– Сядь. И успокойся. Если хочешь есть, – неохотно предложил я, – у нас осталось немного запеканки.
– Правда? – округлив глаза, спросила она. – Было бы здорово. Я так проголодалась, и уже поздно.
Я разогрел запеканку, поставил тарелку перед ней и уселся напротив. Скрестив руки на груди, я наблюдал, как она ест, время от времени вытирая слезы. Она все еще казалась расстроенной из-за огня, и я не совсем понимал почему.
Я заставил себя
