Однако ей и не нужны были слова, чтобы понять, как он зол. Всем своим существом она чувствовала исходящие от него волны с трудом сдерживаемого гнева. Она понимала, что он еще не остыл после этого отвратительного происшествия с солдатами, но также опасалась, что его ярость может в любую минуту обратиться против нее.
И у него таки были причины для гнева, пришлось ей признать. Как дочь благородного человека, дворянина, она никогда еще до сегодняшней ночи не сталкивалась так близко с насилием и жестокостью. Правда, помогая отцу, она не раз видела бедных женщин, ставших жертвами насилия, которое солдаты хотели учинить над ней и Тамарой. Но отец никогда не подпускал ее к ним близко и сам занимался врачеванием их телесных и душевных ран. Не приходилось ей также видеть, чтобы кого-нибудь избивали с такой жестокостью, как сегодня били Уильяма.
События этой страшной ночи потрясли девушку. Теперь она поняла, почему Тамара постоянно стремилась ее защищать и была так осторожна. Неудивительно, что Гаретт твердил ей о том, что она нуждается в покровителе и защитнике. Она вспомнила, как грубые солдатские руки сжимали ее грудь, и содрогнулась от ужаса и отвращения. Теперь, после всего пережитого, предложение Гаретта показалось ей более соблазнительным, чем прежде. Внезапно перед ее мысленным взором предстала вся ее будущая жизнь: бесконечные скитания по дорогам, гнетущий страх, непредвиденные встречи с такими грубыми, жестокими насильниками, как сегодняшние солдаты. Не лучше ли смириться и позволить Гаретту получить то, чего он так жаждет, в обмен на его покровительство и защиту?
Но нет! Что за недостойное малодушие! Как она может хотя бы думать об этом! Это никак не соответствовало ее представлениям о святости брака и важности брачных клятв. Ведь, в конце концов, ее отец рисковал своим благополучием и положением в свете, когда заключил законный брак с ее матерью. Он женился на цыганке потому, что слишком любил и уважал ее, чтобы предложить что-либо иное.
Отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что Мэриан хотя бы задумалась о подобной возможности — принести в жертву свое достоинство и самоуважение — всего лишь из страха стать жертвой грубых мужланов. Ради своего отца она обязана устоять против соблазна и отказаться от предложения Гаретта, которое было сделано не по зову сердца, а единственно по желанию плоти.
Подумав так, она осмелилась взглянуть на графа, стоящего прямо перед ней. Даже усталый и раздраженный, он показался ей потрясающе красивым. И она должна была признаться, что существовали и другие, не менее важные причины, по которым она не должна была ему позволить соблазнить себя. Она никогда бы не смогла уступить ему, не отдавшись всецело не только телом, но и душой. А для него это была бы всего лишь небольшая интрижка. Если только она уступит ему, ее боль будет еще острее и мучительнее, чем если она просто его покинет. И теперь, более чем когда-либо раньше, она должна найти способ сбежать от него, или ей придется навсегда потерять собственную душу.
Тем временем Гаретт вышел из комнаты вместе с хозяином. Она безо всякой надежды оглядела помещение и временно отбросила мысли о побеге. Гаретт стоял прямо за дверью, до нее долетал его громкий голос, когда он своим обычным властным тоном отдавал распоряжения слугам.
Мэриан ждала в нетерпении, всем сердцем желая, чтобы их разговор, каким бы он ни был, уже остался позади. В полном смятении чувств она наблюдала за тенями от пламени в камине, извивающимися на противоположной стене. Тени танцевали необычный, завораживающий танец — темные отражения, словно из иного мира, повторяли танец огня. Эти лишенные света пальцы, казалось, дотягивались до нее, искушая, увлекая, притягивая…
Она резко отвернулась от извивающихся теней, которые, казалось, намекали на темные стороны всего яркого, светлого, манящего. Они слишком отчетливо напомнили ей о переплетающихся сейчас в ее душе противоречивых чувствах — неуверенности и смущения, огорчения, что ее поймали, и… как бы ей ни стыдно было в этом признаться, над всем этим господствовало чувство огромного облегчения оттого, что она снова рядом с ним.
Гаретт возвратился один, и сердце у нее замерло, а затем быстро забилось, словно испуганная птичка в клетке.
Он очень тихо прикрыл дверь и запер ее на задвижку. Скрежещущий звук металла наполнил ее душу тревожным, почти пугающим ощущением неотвратимости наступающей развязки. Как ни странно, но Мэриан в действительности нисколько не боялась графа. Она чувствовала: он никогда не причинит ей вреда. Но она панически боялась предстоящего разговора, так как своими искусными речами ему всегда удавалось опутать ее, установить какие-то новые рамки и ограничения.
В комнате повисла неловкая тишина. Граф внимательно изучал ее с ног до головы. От его пристального взгляда не могли ускользнуть ни травинки, прилипшие к плащу, ни следы грязи, ни разорванные завязки плаща. На его щеках отчетливо заиграли желваки, и девушка невольно вздрогнула в ожидании грозной отповеди.
— Я должен был бы убить его. Мне надо было убить их всех! — наконец произнес он с такой яростной ненавистью, что она невольно изумилась той выдержке и самообладанию, которые он проявлял все это время.
Мэриан поднялась с кресла и повернулась к нему.
— Но их было так много. Вы сами могли бы погибнуть, если бы попытались сделать это.
— А разве для вас это имеет какое-нибудь значение?
Эти слова, казалось, вырвались помимо его воли. Он шагнул к ней, не отрывая глаз от ее лица, а затем, сорвав резким движением свой плащ, бросил его на другое кресло, стоящее возле камина.
— Ведь вам было все равно, что я пережил, когда вы сбежали от меня? Так что же беспокоиться о том, умер бы я или остался жив?
Он резко отвернулся и с горькой печалью уставился в огонь, словно ему было нестерпимо больно смотреть на нее в ожидании ответа. Сердце Мэриан внезапно сжалось. Она вдруг увидела морщины, пролегшие в углах его губ, усталое, осунувшееся лицо и почувствовала нестерпимое желание утешить его, стереть эту горечь с его лица.
— Но я ни за что бы не хотела, чтобы вы погибли от рук этих негодяев, милорд. И я уверена, вы знаете об этом. Что бы вы обо мне ни думали, но я действительно искренне вам благодарна за…
— К черту! Мне не нужна ваша благодарность, — крикнул он так яростно, что она невольно вздрогнула и неосознанным движением еще сильнее запахнула на себе плащ. Он вновь обратил на нее свой пылающий взгляд. — Есть только один способ выразить мне вашу благодарность.
Она не посмела спросить его, что это за способ.
