Его самоуверенность мгновенно вывела ее из себя, и она отбросила колебания.
— Я не хочу… — дерзко начала она, но было уже поздно. Он просто заглушил конец фразы новым поцелуем.
На этот раз он целовал ее медленно, неторопливо изучая все тайные уголки ее нежного рта, заставляя ее краснеть от стыда и в то же время желать большего. В то время как его губы обольщали и заманивали, руки воспламеняли ее тело. Они двигались по ее обнаженному, податливому телу подобно рукам скульптора, гордящегося каждым плавным изгибом своего прекрасного творения.
Когда он оторвался от нее и, подвинувшись, лег рядом, опираясь на локоть, она подняла на него смущенный, чуть растерянный взгляд. Она знала только, что хочет снова ощутить вкус его губ. Не думая, она притянула к себе его голову, но он неожиданно отстранился.
— Я бы хотел попробовать тебя всю, — прошептал он, а затем начал целовать ее щеки, волосы, ухо. Когда его язык неожиданно коснулся чувствительного места на шее, девушка не смогла сдержать тихого стона.
Затем она почувствовала тепло его ладони на своем животе. Его рука медленно двигалась вниз и остановилась на мягких завитках волос, прикрывающих ее лоно. Мэриан мгновенно замерла. Почувствовав ее напряжение, он остановился, но руки не убрал.
— Для цыганки ты ведешь себя слишком робко. Можно подумать, что ты настоящая девственница, — заметил он чуть удивленно.
— Но я и есть… — прошептала она, смущенно пряча от него лицо. Жгучий стыд внезапно охватил ее. Боже мой! Что она делает, как она может позволять ему подобные вольности! Это безумие! Она не должна…
Но он не дал ей отстраниться и, взяв за подбородок, повернул к себе ее голову, заставляя взглянуть в глаза. Свой жест он подтвердил словами.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Его властный тон не позволил ей ослушаться. Несколько мгновений граф смотрел ей в глаза со странным, не свойственным ему выражением неуверенности на лице.
— Я должен был бы поверить, что ты невинна, по тому, как яростно Тамара бросалась на твою защиту. А я-то, глупец, думал, она просто терпеть меня не может! Но любой бы ошибся на моем месте, ведь так?
Мэриан кивнула. Неужели он отпустит ее теперь, когда он узнал, что она девственница? Но уже его следующие слова полностью развеяли эту мелькнувшую надежду.
— Что ж, значит, я буду у тебя первым, — хрипло заметил он. Однако при этом его глаза сверкнули каким-то особенным блеском, и в них отразилось лишь ему одному понятное удовлетворение.
Она в отчаянии заметалась по подушке.
— Я не могу, милорд. Нет! Это неправильно!
— Сейчас уже поздно думать о том, что правильно, а что нет, — тихо произнес он, и грубоватая нежность, прозвучавшая в его голосе, заставила сжаться ее сердце. — Но если это может успокоить тебя, моя стыдливая лесная нимфа, то могу тебя уверить, что неизбежность этого мгновения была предопределена в тот миг, когда твои нежные руки впервые коснулись меня в ту ночь, когда ты пришла врачевать мои раны.
Он с невероятной нежностью вновь завладел её губами, но Мэриан едва могла ответить на его поцелуй, так как все ее внимание было сосредоточено на немыслимых ощущениях, которые вызвали его пальцы, проникающие во влажные, горячие глубины ее естества и…
— О Бог мой! Прелесть моя, — севшим голосом прошептал он. — Ты такая горячая, такая нежная!
Мэриан пыталась сопротивляться волнам наслаждения, накатывающим на нее при каждом томительно-медленном движении его руки. Однако долго сдерживать себя не смогла, и страстное желание, такое же непостижимое и бесконечное, как океан, завладело всем ее существом и утянуло в свою бездонную глубину. Она почти не владела собой. Она тонула в захлестнувших ее волнах наслаждения, смутно осознавая, что выгибается навстречу его сильным крепким рукам. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она парит высоко в небе, и от этой бесконечной высоты у нее захватило дух.
— Гаретт… Гаретт, — шептала она как в бреду снова и снова.
В ответ на ее невысказанную мольбу его движения стали более стремительными. Она стонала и извивалась под его жадными руками, тщетно стремясь к чему-то ей неведомому и задыхаясь от переполнявших ее эмоций.
Погруженная в пучину незнакомых, но таких сладостных ощущений, она едва заметила, как он оказался меж ее ног и в ее лоно проникло нечто теплое и твердое, пришедшее на смену пальцам. Его движение было столь стремительным, что внезапное ощущение заполненности потрясло и напугало ее. Он остановился на мгновение перед тем, как преодолеть барьер, охраняющий ее невинность.
— Держись, мое сердечко, — прошептал он ей на ухо. — Держись за меня, потому что теперь я не позволю тебе ускользнуть. После сегодняшней ночи между нами не останется никаких секретов.
Как ей хотелось поверить ему! Никаких секретов! Как было бы чудесно, если бы она могла отбросить прочь эту надоевшую ей роль, обнажить перед ним свою душу и сердце, как он только что сделал с ее телом. Но в то же мгновение ее обожгла мысль, причинившая невыносимую боль, — это невозможно, такое никогда не осуществится! И от этой мучительной мысли все ее чувства хлынули через край. Раз она не может открыть ему свою душу, то, по крайней мере, она может отдать ему свое тело, все без остатка!
И в ту же минуту, когда она выбросила из головы все терзавшие ее сомнения и секреты, их тела соединились. Острая вспышка боли, которая не явилась для нее неожиданностью, на мгновение вернула ее на землю из туманного сладостного забытья. Но он не позволил ей удержаться за это ощущение. Все его тело двигалось в пламенном дивном танце, увлекая ее за собой, пока они оба не слились в едином порыве охвативших их необузданных эмоций. С каждым его движением она все сильнее сжимала объятия, наслаждаясь неизведанным прежде и таким восхитительным ощущением его внутри себя.
Она стремилась раствориться в нем, с восторгом принимая его чувственный дар, о существовании которого она прежде не подозревала. Шорох листьев и гром стихий, страсть и сила, бьющая через край чувственность — все сплелось в бешеном водовороте, уносящем ее в темные глубины страсти. Ее голова откинулась назад, в то время как трепещущее, горящее тело содрогнулось от невыносимого сладостного наслаждения, взорвавшегося в ее затуманенном мозгу на мириады ослепительных осколков.
Внезапно Гаретт последний раз с силой проник в ее глубины, и в ту же минуту она почувствовала горячий поток, низвергнувшийся в нее, и услышала, как он, задыхаясь, выкрикнул ее имя. А затем, сразу расслабившись, замер.
Обессиленная и в то же время переполненная новыми ощущениями, она теснее приникла к нему, не желая расставаться с этим новым для нее чувством восхитительного единения, которое он подарил ей. Через несколько мгновений Гаретт отодвинулся в сторону и лег рядом, продолжая прижимать ее к себе одной рукой. Затем, приподнявшись на локте, он провел ладонью по ее плечам, по восхитительной груди и остановился на шелковистой гладкой поверхности живота.
