всё описать.
– Чего ты хочешь? – повторила она первый вопрос, повернувшись лицом к мужу. Держать его за спиной опасно.
– Прямо сейчас? Повторить вечер на постоялом дворе. Помнишь?
– Как такое забыть, – Тьма ухмыльнулась.
Она прислонилась к бортику ванны и призывно посмотрела на Руслана. Позволила ему приблизиться. Он был хорош, горяч и соблазнителен, и отталкивать его, если он и вправду хотел помириться, было бы неразумно. Он стоял напротив, обволакивая жаром своего тела и запахом трав. Тьма рассматривала его, переходя взором от привлекательных губ до кубиков на животе. Руслан не остался в долгу: он дотронулся до груди девушки и провёл рукой выше, слегка сжимая ей шею, заставил поднять на него взгляд. А потом впился в её губы. Грубо и властно, будто поцелуй должен был стать для неё наказанием за содеянное.
Несмотря ни на что Тьма ему не верила. И Рада тоже не хотела верить, что он так просто сдался тёмным силам, которые ненавидел. Она мысленно повторяла себе, что Руслан не мог так поступить, он наверняка что-то задумал. Мысль о том, что всё взаправду и он наслаждается поцелуем, с корнем вырывала сердце девушки.
Тьма жаждала этой грубости. Она ласкала оголённый торс Руслана, пока он с напором овладевал её ртом. Она прикусила его губу – сильно, до крови. Юноша на миг отстранился. Поднёс руку к губам, оглядел каплю крови на пальце, а после размазал её по коже. Он тут же сорвал с девушки сарафан. Тот с шелестом упал к её ногам, и не успела она отпихнуть наряд в сторону, как Руслан разорвал рубаху и стянул ткань, оголив жене плечи и грудь. Прижался к ней, обвивая за талию. Тьма напряглась от крепких объятий, которые походили на плен. Она подставляла губы под поцелуи и тело под ласки, но не позволяла наслаждению затмить разум. Руслан – враг её. Это чувство оказалось превыше всего, и Тьма готовилась выпустить острые когти, поджидала момент, чтобы напасть.
Но Руслан напал первым.
В одну секунду бортик ванны почти до боли вжимался в её бёдра сзади, а в другую секунду – Руслан опрокинул её в эту ванну. Тьма на ходу ощетинилась когтями, хотела задеть юношу, но было уже поздно. Она погрузилась на дно и завыла от боли. Вода облепила тело, жгуче и болезненно, словно раскалённые угли. Кожа ныла, тёмный ореол распадался и шипел в воде. Эта вода, эта проклятая вода! Она приносила страдания. Тьма билась, пыталась выбраться, но Руслан крепко держал её в ванне. Жадно глотая воздух, она вцепилась в его пальцы, силясь разжать их, и, кажется, у неё получилось. Юноша убрал одну руку – но лишь затем, чтобы дотянуться ей до ножа, припрятанного в сапоге. Тьма завизжала. Она брыкалась, потому вода попадала в рот, не позволяя ругательствам вырваться наружу.
Руслан прицелился и воткнул лезвие в шрам на груди девушки. Тёмная энергия, что овладела телом, потянулась наружу. Она чёрной змейкой, смешанной с кровью, вытекала из раны и рассеивалась по воде, а после с шипением растворялась, оседая пеплом на дне. Силы Тьмы иссякали. Она по крупицам исчезала в воде, её визг затихал, а сопротивления затухали. Когти исчезли. Руки, которыми Тьма вцепилась в Руслана, расслабились и вскоре рухнули в воду. Глаза закатились.
Рада чувствовала, как к ней возвращается власть над собственным телом. Но силы покидали не только Тьму, но и девушку тоже. Поначалу она чувствовала, как Тёмной больно, как она мечется по ванне, чтобы спастись, но вскоре ощущения принялись затухать. Тело было погружено в воду, лицо – над водой, и она могла дышать, но воздух казался тяжёлым, он едва проникал в лёгкие, и от его недостатка кружилась голова. И вскоре Рада прикрыла глаза, будто готовилась заснуть. Её обволакивала тёплая вода и горячая кровь, а в ушах слышался шелест ветра, который затмевал все звуки. Тёмная линия, которая тянулась из её груди в воду, вскоре иссякла. Тьма освободила тело. Но и Рада, казалось, тоже готова его освободить – слишком много крови она потеряла.
Она едва чувствовала, как её вынули из воды. Вместо тепла теперь чувствовался холод, Рада затряслась. Голова и руки девушки безвольно мотались, пока под ней не оказался стол. От мокрой рубахи под телом растеклась лужа, и капли, подобравшиеся к краю, с различимым звоном падали на пол. Звон сквозь туман, какие-то стуки и отдалённые голоса – вот что слышала сейчас Рада. Глаза не открывались. Ресницы слиплись, будто от крови. Грудь пронзало болью. Девушка всё тряслась и тряслась, агония, как при смерти в детстве, повторялась, и если бы не слабость, то Рада заметалась бы по столу. Но она могла лишь не до конца сжимать кулаки и хватать ртом воздух. Мокрая рубаха опутывала и душила. Ткань на груди треснула – это Руслан окончательно разорвал рубаху, но вместо его рук к коже прикоснулись чужие.
В купальне кто-то ещё?
– Она выживет? – В голосе юноши прозвучали надежда и напряжение.
– Не знаю.
– Я сделал всё, как вы сказали.
Послышался вздох. Руки, кажется, женские и старческие, трогали рану.
– Пока не мертва. А у живых и не такие раны залечивала. Помоги мне, подержи здесь.
Пусть гул и заслонял собой все звуки, голос Рада распознала. Он принадлежал Ягине. Девушка слабо улыбнулась, а после рухнула в темноту.
Рада не помнила, на какой день открыла глаза. Был ли то день или ночь? Сколько прошло с того момента, как её вытащили из ванны: часы, дни, недели? Время смешалось. Девушка почти всё время проводила без сознания, иногда просыпалась, но быстро уходила обратно в сон. Она была настолько истощена, что не могла жить. Мысли тоже не пробивались на поверхность, она руководствовалась лишь ощущениями. Голод – её кормят, жажда – поят, бессилие – укрывают одеялом.
Но всё же юное тело, испорченное шрамом и повторной раной, поправлялось, и когда Рада в очередной раз очнулась, она смогла разлепить глаза. После длительного сна, после бесконечной тьмы тяжело было осмотреться – всё казалось слишком ярким, потому девушка щурилась и быстро моргала. Она лежала на кровати в своей опочивальне, а рядом на стуле виднелся женский силуэт с длинными тёмными волосами. Рада раскрыла сухие губы, но из них вместо
