Однако вскоре Софии пришлось временно выбросить из головы свои тревоги по поводу судьбы брата: она сделала открытие, заставившее трепетать от волнения все ее существо. Прежде чем поделиться этим радостным известием с Россом, она попросила Элизу приготовить его самое любимое блюдо — лосося с петрушкой в лимонном соусе, а сама нарядилась в легкое платье цвета морской волны, украшенное по вырезу и рукавам белоснежным кружевом. В конце дня, когда Росс вернулся с расследования в их квартиру на Боу-стрит, он был приятно удивлен, увидев у окна небольшой стол, сервированный на двоих. София зажгла свечи и приветствовала мужа радостной улыбкой.
— Такая встреча должна по идее ждать каждого женатого мужчину, — пошутил Росс, обнимая супругу за талию и жадно целуя ее в губы. — Но почему мы не ужинаем внизу, как обычно?
— У нас сегодня небольшой праздник.
Росс вопросительно посмотрел на жену, пытаясь угадать, какое праздничное событие они отмечают сегодня. Постепенно в его глазах засветилась легкая тревога, словно он понял, что она сейчас ему скажет.
— Ты не хочешь угадать?
— Боюсь, что не смогу, моя дорогая. Будет лучше, если ты скажешь мне сама, — ответил он, правда, спокойно.
София взяла мужа за руку и крепко сжала ему пальцы:
— Через девять месяцев в семействе Кэннон будет пополнение.
К ее удивлению, на мгновение лицо Росса окаменело, однако он тотчас спрятал свой невольный испуг за счастливой улыбкой и притянул жену ближе к себе.
— Моя милая, — прошептал он. — Это поистине радостное известие! Хотя в нем нет ничего удивительного, если учесть, чем мы с тобой занимались последние три месяца.
София рассмеялась и сильнее прижалась к нему.
— Я так счастлива! Я уже была у доктора Линли, и он говорит, что я совершенно здорова и у нас нет причин для беспокойства.
— Я во всем доверяю Линли, — ответил Росс, нежно целуя ее в лоб. — Ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, — ответила София и для убедительности счастливо улыбнулась мужу.
София была немного разочарована. Но чем? Этого она сказать не могла. В целом Росс воспринял известие радостно, хотя, если признаться честно, София ожидала от него куда более бурного проявления чувств. Но наверное, мужчины и женщины воспринимают одним те же вещи по-разному. Тем более что для многих мужчин все, что касается появления на свет младенца, — сугубо женское дело, о котором они предпочитают знать как можно меньше.
Они с Россом сели за стол. Разговор постепенно перешел от ее беременности на тему дома, в который они в скором времени планировали переехать. Разумеется, там надо будет обустроить детскую и дополнительно нанять еще одну горничную. Пока они с Россом ужинали, София то и дела бросала на мужа вопрошающие взгляды — ей почему-то казалось, будто он от нее что-то скрывает. В его глазах она не смогла ничего прочесть. Лицо же сохраняло непроницаемое выражение — при свете свечей оно казалось ей словно отлитым из бронзы.
Когда они окончили ужинать, София встала и потянулась.
— Поздно, — сказала она, зевнув. — Ты будешь ложиться спать?
Росс покачал головой:
— Нет, мне пока не хочется. Лучше пойду пройдусь.
— Хорошо, — ответила София с растерянной улыбкой. — Я буду тебя ждать.
Ей показалось, будто Росс покинул их дом примерно с той же долгожданной радостью, с какой заключенный покидает тюремные стены. София даже нахмурилась, не в состоянии понять, что с ним происходит. Тем не менее она пошла в спальню и начала готовиться ко сну. Она уже умылась холодной водой и расстегнула пуговицы на корсаже, чтобы обтереть тело на ночь губкой, как инстинкт подсказал ей, что нужно выглянуть в окно. Слегка отодвинув в сторону штору, она выглянула во двор позади обоих зданий суда. Там она увидела Росса — он стоял, освещенный лунным светом. На темном фоне жилета его полотняная рубашка казалась ослепительно белой.
Затем София с удивлением увидела, как он достал сигару и еще что-то — наверное, коробок спичек. Росс курил крайне редко, и если все-таки брал в рот сигару, то этот ритуал, как правило, совершался в компании друзей. София увидела, как он чиркнул спичкой и попытался зажечь сигару, но руки не слушались его и крошечное пламя подрагивало в дрожащих пальцах.
Он явно расстроен, с удивлением подумала София. Нет, не просто расстроен, а окончательно выбит из колеи — чего раньше с ним никогда не бывало. Она быстро застегнула платье и спустилась вниз. Как, однако, глупо с ее стороны не подумать о том, что известие о ее беременности явится для него ударом. Когда-то его жизнь в одночасье потеряла всякий смысл: первая жена умерла от родов. И вот теперь ему предстоит вновь пережить это кошмарное время.
Поскольку Росс был человеком в высшей степени хладнокровным и рассудительным, он должен был понимать, что вероятность повторения трагедии чрезвычайно мала. Но он мало чем отличался от других мужчин, и его эмоции порой брали верх над здравым смыслом. Наверное, кто-то посторонний отказался бы поверить, что в этом отношении главный судья подвержен тем же слабостям, что и любой простой смертный, что у него есть свои страхи и страх потерять жену — самый сильный из них.
София прошла через кухню и вышла во внутренний двор. Росс стоял к ней спиной. Услышав ее шаги, он весь напрягся. Он уже оставил попытки закурить сигару и просто стоял, держа руки в карманах и понурив голову.
— Неужели не понятно, что я хочу побыть один? — негромко прорычал он, когда София подошла ближе.
Однако она не послушалась и остановилась лишь тогда, когда, подойдя к нему вплотную, обхватила его руками. Нет, Россу ничего не стоило высвободиться из этих объятий, однако он, словно каменный, просто застыл на месте. Софии казалось, что ее сердце вот-вот разорвется от жалости к мужу — она чувствовала, как его бьет дрожь. В эти минуты он напоминал ей матерого волка, угодившего в капкан.
— Росс, — нежно произнесла она, — все будет хорошо.
— Я знаю.
— Я тебе не верю.
Ома прижалась щекой к его спине и еще сильнее сжала его стройную талию, тем временем судорожно пытаясь найти для него слова утешения.
— Не волнуйся, я ведь не такая хрупкая, как Элинор. На этот раз ничего страшного не произойдет. Поверь мне.
— Ты права, — тотчас согласился Росс. — Причин для беспокойства нет.
Но дрожь не оставляла его, дыхание было частым и прерывистым.
— Скажи, о чем ты задумался? — попросила его София. — Только честно, не надо говорить мне то, что, как тебе кажется, я хочу услышать.
Росс ответил не сразу. София решила, что так и не дождется его ответа. Однако в конце концов он заговорил, взволнованно и отрывисто:
— Я знал, что рано или поздно это произойдет… я морально готовился… и разумом я понимаю, что мне нечего опасаться. Более того, я хочу этого ребенка. Я хочу, чтобы у нас с тобой была наконец настоящая семья. Но сколько бы я себя ни убеждал, я постоянно мысленно возвращаюсь в прошлое. Боже, ты не представляешь, что я тогда пережил…
