живое железо, и скоро на поле битвы остались лишь ядра из живого металла, сохраняющие искусственный разум собак.
Масса ядер была слишком мала, чтобы сопротивляться, и они уже не представляли угрозы. Только интерес, как материал для изучения. Их подобрали зонды с «Росстани».
Когда всё было закончено, заработали ретрансляторы, вбрасывая информацию о генерациях, принявших участие в сражении.
Бо тут же собрал себя, жадно восстанавливая память изо всех доступных источников. Он запрашивал и модули «Росстани», и хаттские корабли, и «Мирный» с «Лазаром», сводил картинки и информацию в единый файл. Он хотел помнить всё.
«Росстань» и боевые корабли хаттов Гамбарской группы подошли к побеждённому крейсеру северян на расстояние качания. Они записали весь бой, и теперь можно было осмыслить работу роевых алгоритмов, проанализировать случившееся. Это и для них была долгожданная победа в войне длинной в сто лет.
Бо не знал, что за сражением следил и старенький телескоп с соседнего астероида. Но при таком количестве наблюдателей вычислили и его. А потом сопоставили с картинкой предыдущего боя. И выводы пришли Бо разветвлённой схемой: с графиками, с картинками полостей, обнаруженных в астероиде. И со следами слабых энерговозмущений.
По всему выходило, что на астероиде не просто заброшенная база, а прячется кто-то живой. И оттуда же применяли по северянам неизвестное оружие.
— Может, там скрывается ещё один «ведущий»? — спросил Бо «Росстань». — В такой большой группе «исполнителей» их могло быть двое. Но почему он стрелял по своим? Промахнулся?
— Не доказанно, — мгновенно ответили с «Росстани». — Предлагаю провести разведку действием.
— Анализирую, — отозвался Бо. — Решение будет принято через 18 секунд.
Он ещё раз прокрутил все известные данные и отдал сигнал к сбору. Шлюпка заполнилась юными генерациями, купающимися в новых впечатлениях, и двинулась к астероиду.
База стаэров
— Ничего себе, наши… — мрачно сказал Вений, наблюдая за сражением двух роёв. — Это какие-то уже суперсобаки. В сотню раз опасней обычных. Из чего ни сделаны, интересно, а?
— Что-то субатомное, наверное, — предположил Белок.
Вячер рассмеялся и ехидно продекламировал:
— «Вы кто?» «Я мирный атом!» «А почему с топором?» «Вот видите, как мало вы знаете о мирном атоме»!
Вений на шутку не отреагировал. Он тяжело вздохнул и начал ковыряться в пульте.
Белок глянул, что делает инженер, покивал и откинулся в кресле. Биологу в этой ситуации оставалось только ждать, чем всё закончится.
Щенки не замечали вздохов и возни Вения. Они были поглощены боем. Сдвинули кресла, глазели на экран и болели за своих, позабыв, что для остальных обитателей базы — хатты совсем не «свои», а такие же твари, как и собаки. Только ещё опаснее.
Кирш сначала тоже следил за боем. Потом начал шушукаться с Ашшестем. И даже выписал тому подзатыльник, поспорив о чём-то.
Наконец старший из парней выбрался из своего укрытия за спинами собак и тихонечко подошёл к Вению.
— А они нас вычислят и убьют, да? — спросил пацан.
Вений вздрогнул и обернулся.
— С чего ты это взял? — неискренне удивился он и вернулся к раскручиванию пульта.
— А потому ты пушку отключил, — враз «срезал» его Кирш своей проницательностью. — А она сильная. Значит, сопротивляться бесполезно, да?
Вений прекратил работу, отогнул бороду и почесал шею. Посмотрел на оживлённые физиономии щенков. Вздохнул.
— А ну, брысь отсюда, умник! — прикрикнул он на Кирша. — Пушку — это я для другого. Старая она, развалится, если чужой кто полезет. Да и не будем мы больше стрелять. Тебе же сказали, что это свои?
— Значит, не убьют? — Кирша, похоже, только это и волновало.
— А ты смерти боишься? — удивился Белок и сел в ложементе. — С чего это вдруг? Что ты о ней знаешь?
Кирш замялся.
— Больно, наверное, будет, — сказал он, поёжившись.
— Да ну! — рассмеялся Вячер. — Просто темно. Как будто энергия кончилась. Пуффф! И нету тебя! Только темнота!
— А я там один останусь? В темноте? — нахмурился Кирш.
Лес обернулся и окинул взглядом его лохматую шевелюру, грязные коленки, коротко до самого мяса обрезанные ногти.
— Мы и сейчас в темноте, не бойся, — сказал он.
Голос наследника дома Сапфира зазвучал вдруг странно, угрожая разбиться или разбить этот мир, недостойный и грубый. Чтобы потом из кусочков можно было сложить новый мир.
Вений нервно оглянулся и сделал рукой жест, словно отмахивался от невидимой птицы. Белок, как раз глотнувший воды, подавился и вытаращил глаза, боясь закашляться. Только Вячер, открывший пластиковую читалку, не замечал повисшего в пультовой напряжения, погрузившись уже в какой-то роман.
Лес широко улыбнулся. Его глаза стали прозрачными, словно сапфиры в воде. Он смотрел и не видел, не замечая, как пугает всех этот странный взгляд.
— Да и темноты на самом деле никакой нет, — прошептал он. — Есть линии. Линии вселенской паутины. Они тянутся через миры, завязываются сияющими узлами. Закрой глаза? И ты их увидишь!
Кирш, не в силах отвести взгляда от физиономии Леса, затряс головой.
Он смотрел не моргая, словно это по воле наследника мир могли проткнуть сейчас сияющие паутинки. И стоило Киршу моргнуть, как они прошили бы и его самого.
— Лес! — заорал Эберхард. Щенки были погружены в войну. — Смотри! Ну смотри же, хэдова бездна!
Лесард повернулся, и иллюзия стеклянного мира рухнула, обнажив бытовое и серое нутро пультовой. Но она не исчезла совсем. Весь ближний космос мерцал теперь от пыли.
Пыль была вездесущей, сияющей. Наверное, она осталась от уничтоженных «собак», но почему же она закручивалась вокруг поверженного крейсера, словно нарождалась маленькая галактика?
— Наши победили, — сказал Рао с самодовольством в голосе. — И похоже, теперь они летят к нам!
— Да ну, — не согласился Эберхард. — Неужели нас так быстро вычислили?
— Нас уже давным-давно вычислили, — поморщился Вений и потеребил бороду. — Просто им было не до всякой пузатой мелочи. А тут, наверное, вспомнили. Да и близко мы тут от «собак».
Первый и Второй, словно почуяв что-то, завозились в своём углу.
— Точно! К нам летят, — сказал Рао.
Он наблюдал за шлюпкой. Она шла на предельной скорости, но не на антивеществе, а на жидком топливе. Это было понятно по тому, как мощно двигатели сбрасывали раскалённый газ.
Топливо давало возможность быстрее гасить скорость, а значит, шлюпка и в самом деле планировала опуститься на астероид.
Кирш подошёл к Рао и встал рядом. Пилот, живущий у него внутри, победил, и любопытство вытеснило страх.
— Жуткие они, эти «ваши», — сказал он. — А вот корабли у вас — красивые. Как комета летит. С хвостом.
— Вообще-то — это не корабль, а шлюпка. А хвост — значит, на атмосферных двигателях, — пояснил Рао. — В космосе на топливе летать расточительно. Но,
