мы погружаемся или нет. Нежданчиков не планирую. Приборы выставлены, как рекомендовано в базе, упёртой у северян.
Он развернул файл, наложил его на карту и сдержанно рассмеялся.
Капитан подавил зевок. Глаза у него слипались.
— Зануда ты, Млич, — вынес он вердикт. — Я думал, мы реально нырять будем, Хэд не знает, куда. С а-аа… — Этот зевок подавить не удалось. — С адреналином.
— Куда тебе ещё адреналина? — неискренне удивился Млич. — По-моему, он на тебя уже действует как снотворное.
— Да-аа? — Капитан плюхнулся в ложемент и ещё раз душераздирающе зевнул. — Ну тогда ты поныряй, а я посплю? Но если что — прямо буди меня, понял?
Млич посмотрел на капитана оценивающе. На его футболку, на расслабленную позу…
— Скажи, а ты реально хотел, чтобы мы ныряли, не зная куда? Очертя голову? Ну тогда надо было точнее инструктировать всю нашу… гм… большую команду.
Млич хотел сказать банду, но не сказал.
Последние сутки союзники вели себя на редкость прилично. А ведь «Мирный», учитывая его прошлую репутацию, вполне мог бы уже сам свалиться на Меркурий, чисто по тупости и неуклюжести. Да и хатты, как только к ним прибыло подкрепление, могли бы распотрошить на орбите всё, что плохо висело.
Жуткий рой всё ещё стоял у Млича перед глазами — это ж надо было такое изобрести? И как теперь с ними сотрудничать, зная, что могут накинуться на крейсер и превратить его в пыль?
Однако, несмотря на прошлые и настоящие казусы, союзники слушались теперь капитана беспрекословно, и слаженность постепенно установилась. Сначала шаткая, а теперь, вроде, даже и боевая. Вот только…
Куда бы сплюнуть для верности? Или по дереву постучать?
Млич завертел головой. Дерева на навигационном балконе не имелось. Раньше стучать по нему потребности не было. Как не было и таких странных союзников.
— У нас деревяшку только в оранжерее можно найти? — пробормотал он.
Капитан вздрогнул и открыл глаза. Успел задремать.
— У техников спроси, — он приподнялся в ложементе, узрев наконец пылающую «карту» меркурианской «атмосферы». — На второй палубе многие режут по дереву, я видел. Или у Рэмки возьми, у него в каюте есть дарёные техниками фигурки.
— Рэмку ты на «Лазаре» оставил, — напомнил Млич. — Регенту сдал.
— Это ещё неизвестно, кого я кому сдал, — заулыбался капитан. — Рэмка способен поставить на уши крейсер и помощнее. А вообще — на фига тебе дерево?
Капитан, которого неожиданно взбодрили несколько секунд сна, полез в навигационную базу выяснять, о какой-такой «схеме прохождения коридора» говорит Млич?
Выяснилось, что когда регент Линнервальд премило общался по связи с генералом Санчосом, он вырубил ещё и связиста «Короля Георга», чтобы не шалил и не починял примус.
Связист, почуяв неладное, как раз пытался отсечь рубку от навигаторской базы крейсера, но не успел. «Росстань» подсуетилась, перехватила управление базой и выпотрошила архивы «Короля Георга», как тыкву.
Может, поэтому Млич взялся искать дерево? Решил ей медаль какую-нибудь экзотическую придумать? Деревянную?
— Мда… — Капитан в очередной раз подумал, как всё-таки хорошо, что воюют они не с хаттами Гамбарской группы. — Ну и союзнички…
Это ж надо — один-единственный раз зевнули северяне пешку-связиста, а кто-то уже запустил свои грязные лапы в навигационную базу крейсера. И хорошо, что только обокрали…
— А что тебе не нравится? — удивился Млич.
— А то, что если бы я знал возможности «Росстани», можно было бы спланировать этот рейд совершенно иначе.
— Не вышло бы, — хищно осклабился Млич.
— Почему?
— Да потому что никто не мог знать заранее, в какую переделку мы попадём. Я и сейчас не до конца понимаю, что замышляли тут северяне?
Капитан почесал щетину.
— Ну, допустим, уже понятно, зачем восемь эгидрофов несли к Меркурию не меньше восьми, а может, и все шестнадцать тяжёлых кораблей.
— А те, что мы накрыли у Сцелуса?
— А те… Могли организовать… отвлекающий удар.
— С чего ты взял?
— А с того, что слишком много там было убито на маскировку. Они рассчитывали куснуть нас и попрятаться. Чтобы оттянуть основные силы крыла к Сцелусу. А тем временем Долгин вывел бы своих на другом конце освоенного Юга, на орбите никем не охраняемого Дайяра. И ударил бы нашим в спину. У Севера там и возможные союзники есть — Архат. Он стал бы базой для крейсеров.
— Ну если Арха-ат… — протянул Млич.
Да, космос — кривой, это все знают. И осваивали его тоже криво.
А потому часть планет Юга формально находилась на северных границах, а североимперский Архат — ещё глубже Дайяра, рядом с Чёрным сектором, в самом что ни на есть южном нутре.
Млич задумчиво пожевал губами. Если учесть, что в тылу у Долгина имелась мятежная планета, план северян напасть от Дайяра становился уже не таким и мутным.
К тому же был у них и ещё один козырь — банальное человеческое предательство.
Суровое и непонятное наивному 30-летнему капитану, который отродясь ещё не предавал никого. За это ему генерал Мерис прощал такое, за что с другого давно бы сняли нашивки.
Долгин, скорее всего, делал ставку на бунт в крыле новоявленной Империи южан.
Он полагал, что стоит Северу показать, кто тут настоящая Империя, и часть кораблей Юга вернётся под привычное крыло.
Это не было бы странным. Странным было как раз то, что такого бунта не случилось в момент разлома Империи на Северную и Южную. Что командующий Объединённым Югом Колин Макловски по прозвищу Дьюп сумел удержать ту часть Армады, что базировалась на Юге, и не допустил дезертирства.
Однако, говорить об этом с капитаном было бесполезно, и навигатор, покопавшись в базе, открыл сектор зеленоватой звезды Йоко, вокруг которой вращался Архат.
Архат был не единственной планетой в системе Йоко. Немного заселены были ещё Мэль и Тойсон, гораздо мнее пригодные для жизни, но перспективные для терраформирования.
Имелись в системе и космические заводы, и базы на спутниках и планетоидах. Но в сумме это всё называлось Архатом, ибо заселение шло оттуда.
— На спутниках Архата даже космоверфи есть, — сказал Млич задумчиво. — Потому они и держатся. Мы можем их или разнести в ноль, или вся вот эта резина.
— Разносить Дьюп не будет, — качнул головой капитан. — Лишившись поддержки Севера, Архат рано или поздно сам перейдёт под южную юрисдикцию. Зачем эти жертвы?
— Именно. Мы — гуманисты. На это и рассчитывал твой Долгин.
— С чего бы он — мой? — удивился кэп.
— Долгин — человек уровня командующего Объединённым Югом, которого ты панибратски зовёшь Дьюпом. А значит — хоть какая-то ровня он тут у нас только тебе, как неформальному, но другу командующего, — пояснил
