чудеса вселенной, наше сознание расширится так, как вы даже вообразить не можете. Они
идут за нами, друзья. Попомните мои слова. Скоро всё раскроется. Всё будет показано. И картина, которую долгое время хранили от нас в тайне, обретёт поразительную ясность. Мы увидим то, что могли лишь представлять. Они могут попытаться всё от нас скрыть, они могут попытаться убедить нас, что всё
нереально. Но у нас есть
фотосвидетельства. У нас имеются
доказательства. И даже не просите меня рассказывать, на что способно наше правительство. Оно в сговоре с
русскими. С
саудовцами. Оно распространяет СПИД среди населения, чтобы попытаться сократить численность. Оно хочет контролировать нас, заявляя, что нам
нужны прививки. Что нам
нужно пить воду. Но мы-то
знаем. Через два дня эта комета окажется как никогда близко, и мы
знаем. Звонящий, ты в эфире. Что ты думаешь о…
Долорес выключила радио.
— Я могла бы слушать его весь день, — бросила она почти извиняющимся тоном. — Я знаю, что он… немного не в себе, но… — Она глянула на Арт, прежде чем вновь посмотрела на Алекса. — Разве он не так уж далёк от истины?
Нейт не знал, как это прокомментировать. Он бы и не догадался, что Долорес из тех, кто слушает подобную чушь. Конечно, он ничего о ней не знал, но всё же. Она была похожа на чью-то бабушку.
— Не уверен, — проронил Нейт, поскольку ничего другого ему на ум не пришло.
Женщина едва ли на него взглянула. Её внимание было приковано к Артемиде, которая широко распахнутыми глазами оглядывала залитую солнцем кухню. Окно над раковиной, на подоконнике которого стояли горшки с цветами, было распахнуто. Нейт мог слышать, как во дворе разговаривали и смеялись люди.
— Держу пари, ты голодна, — сказала Долорес. — Ты, должно быть, проделала очень долгий путь.
— Да, мэм, — подтвердила Арт. — Я бы сейчас могла съесть целую свинью.
Женщина усмехнулась.
— Боюсь, у нас здесь нет свиней. Да и вообще любого мяса. Питер считает, что употребление плоти ослабляет разум. Мы все перешли на веганство. Ничего, что имеет животное происхождение, не допускается в доме.
— Хм, — издала Арт, склонив голову набок. — Звучит ужасно.
— Артемида, — предостерёг Алекс.
Та вздрогнула.
— Извините. Я не хотела, чтобы это прозвучало так грубо. Я просто хотела сказать, что пока мы живём у вас, мы будем чтить традиции вашего дома. А потом, когда мы уедем, я найду официантку, которая принесёт мне столько бекона, сколько мне потребуется.
Алекс вздохнул.
Долорес ничуть не выглядела обиженной.
— Уверена, что так и будет. Мы все сядем ужинать в семь. Будет подаваться тушёное рагу из зимних кабачков и чечевицы. А пока у меня есть свежеприготовленные оладьи из нута, которые, я уверена, тебе понравятся.
Арт, казалось, в этом сомневалась.
— О, да. Звучит… вкусно.
Нейт просто обожал эту девчушку.
Долорес улыбнулась.
— Они и правда вкусные. Я в этом уверена. Я сделала их сама. Садись, пожалуйста. — Она перевела взгляд на Алекса и Нейта, её улыбка чуть померкла. — Вы тоже, джентльмены. Питер скоро вернётся, чтобы показать вам, где вы остановитесь.
В кухонном уголке стоял небольшой круглый стол для завтрака. Его окружало четыре стула. Арт отодвинула один из стульев, взобрался на него и уселась на коленки, положив ладони на стол. В центре него стояла ваза с полевыми цветами. Она протянула руку и провела пальцем по бархатистым лепесткам.
— Я люблю цветы, — заметила она. — Они такие красочные. Там, откуда я родом, такого нет.
Долорес уронила тарелку на столешницу. Та не разбилась, но громко задребезжала.
— Простите, — поспешно извинилась она, слегка покраснев. — Я такая неуклюжая. Просто выскользнуло прямо у меня из рук. — Она отвернулась к духовке, включила в ней свет и наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.
Нейт буравил глазами её спину.
— Всё в порядке, — тихо заверил Алекс.
Нейт не был уверен, что это действительно так.
А может быть, и Алекс тоже, потому что он придвинул свой стул ближе к Арт. Затем взял третий и установил рядом со своим, прежде чем сел. Он кивнул на стул. Нейт опустился на него. Они оказались слишком близко. Их локти столкнулись. А ноги соприкоснулись. За столом имелось достаточно места, чтобы разойтись, но так было… каким-то образом лучше. Намного комфортнее.
Долорес всё ещё выглядела немного раскрасневшейся, когда вернулась, держа в руках поднос с кучей оладьев. Она осторожно поставила его на стол, отодвинув вазу в сторону. Оладьи были коричневыми и поджаристыми, продолговатыми и тонкими, но Нейт даже не был уверен, что такое нут. Посередине подноса стояла соусница с белой пастой.
Презентация была безупречной.
— Это чесночно-укропный соус, — объявила Долорес. — Изготовлен с нуля своими руками.
— Выглядит чудесно, — похвалил Нейт, пытаясь её немного расслабить. Женщина казалась более нервной, чем во время их встречи. Он задумался, были ли её мысли всё ещё зациклены на комментарии Арт о цветах. Нейт не знал, хорошо это или нет.
Но Долорес вела себя так, словно едва его слышала. Её внимание снова полностью приковалось к Артемиде.
— Ага, — согласилась Арт. — Выглядит вкусно. Не могу дождаться, чтобы попробовать. Можно мне что-нибудь попить? У Вас есть сок?
— О, да, — сказала Долорес. — У меня есть яблочный. — Она поспешила обратно к холодильнику.
Арт наклонилась ближе к Алексу.
— Что такое чесночно-укропный соус и почему это звучит отвратительно? Кроме того, эти дранико-оладьевые штуки пахнут странно.
Нейт фыркнул, но скрыл смешок кашлем, когда Долорес оглянулась на них через плечо.
Алекс взял оладушек и разломил пополам. Он окунул одну из половинок в соус и откусил. Арт следила за каждым его движением. Алекс медленно жевал. Нейт точно определил, в какой момент Алекс пришёл к выводу, что ненавидит всё, что попало ему в рот, но решил сохранить мужественное лицо ради Арт.
— Это вкусно, — пробурчал он.
— Я тебе не верю, — провозгласила Арт.
— Я тоже, — присоединился Нейт.
Алекс нахмурился.
— Просто съешьте это. Мы же не хотим её обидеть.
Арт покосилась на него.
— С чего бы ей обижаться? Тебе не кажется, что было бы более вежливо ей сообщить, что приготовленная ей еда несъедобна, чтобы она больше никого ей не травила?
Алекс посмотрел на Нейта с мольбой о помощи.
Это было несправедливо.
Нейт взял оставленную Алексом половину оладьи. Он серьёзно задумывался о том, чтобы отказаться от соуса, но решился получить полноценный посреди-глуши-Пенсильвании-с-пришельцем опыт.
Еда была… ужасной, если честно. Он не был веганом не без причины. Горечь чеснока оказалась всеобъемлющей, и Нейт почти точно мог заявить, что больше никогда в жизни не захочет есть нут.
— Ммм, — протянул
