об этом узнали?
– Пошел в сторону магазина и там услышал.
– А разве вы сначала не направились к дому Стюарта Риза, а только уж потом к магазину?
– Да, вы правы, так и было.
– Значит, вам сообщили о поваленном дереве после того, как вы пришли к Стюарту?
Табита старалась оставаться спокойной, но чувствовала, как на ее лбу проступают капельки пота.
– Нет, мне сказала об этом женщина в магазине, когда я покупал сигареты. Вероятно, дерево повалилось незадолго до этого.
– Я спрошу вас прямо, – сказала Табита, чувствуя дрожь в коленях. – Вы знали, что выезд из Окхэма перекрыт до того, как появились в доме Стюарта Риза?
– Да, именно так.
– Ага… Гм…
Табита облизала пересохшие губы.
– И вы рассказали мистеру Ризу о поваленном дереве?
– Ну да. Я говорю о том, что не смогу выехать из деревни еще несколько часов, а он подписывает мне маршрутный лист и говорит, что я могу подождать в кафе.
– Так значит, он знал уже о том, что выезд заблокирован?
– Я так и сказал ему.
– Значит, он знал, – сказала Табита.
– Это я сказал ему, – раздельно повторил Войцек, словно объясняя ребенку и недоуменно косясь на нее.
– А полицейские спрашивали вас об этом факте?
– Нет. Не обратили на это внимания.
Табита замолкла в замешательстве. Он обвела взглядом зал суда, не понимая, отчего присяжные так спокойно слушают их диалог. Что же еще ей спросить?
– Хорошо, – наконец выдавила она. – Спасибо вам.
Она наклонилась к Микаэле:
– Слушай, кажется, я должна была спросить его…
И тут до нее, наконец, дошло. Нет, не нужно ни о чем было спрашивать. Ей просто нужно было вспомнить. Вспомнить о том, что она уже лихорадочно записывала в своем блокноте.
Глава 72
Настал уик-энд. У Табиты было два дня, чтобы поразмыслить и подготовиться к финальной части слушания.
Она ходила взад-вперед по тюремному двору. Двор был меньше, чем в «Кроу Грейндж», со всех сторон его окружали кирпичные стены. От зноя и духоты кожа покрывалась потом и делалась липкой – Табита скучала по морскому ветру и соленым брызгам. Но теперь ей ничего не оставалось, как ходить от стены до стены, стараясь собрать воедино ускользающие мысли.
Вчерашние показания Льва Войцека заронили в ее душу проблеск надежды и одновременно заставили ее содрогнуться от ужаса. Можно сказать, у Табиты появился шанс, но вот насколько он велик? От этих мыслей она испытывала почти физическую боль. Те времена, когда она была свободным человеком, теперь казались бесконечно далекими. Отныне реальностью для нее были сырая камера, поездки в суд в провонявшем чужим потом автозаке и высокие потолки зала судебных заседаний, где люди с благовоспитанными физиономиями, нахлобучив колючие парики, произносили высокопарные речи, а ее собственное сердце то и дело замирало от страха.
Но, как бы то ни было, она все равно узнает, кто убил Стюарта Риза. Табита не могла исключить и саму себя, но если не она, то кто еще? Процесс оказался не таким и страшным, как она воображала себе, когда впервые увидела количество улик, выставленных против нее. И все же проклятый вопрос заставлял болезненно сжиматься сердце: кто? И, странное дело, сторона обвинения как будто не замечала того факта, что Табита достаточно долго находилась с правой стороны от камеры наблюдения, а значит, у нее было достаточно времени, чтобы укокошить Стюарта. Больше просто некому.
От стенки к стенке, раз за разом, в поисках решения… Табита снова и снова вспоминала кадры с камеры, зернистые черно-белые фигуры людей, качающиеся ветки березы, лицо школьника за треснувшим стеклом автобуса. Викарий с собакой, размахивающий руками Роб Кумбе, пробежавший мимо доктор Оуэн. Вот проехал на машине Стюарт, а вот он уже возвращается назад. Вот и она сама тащится по деревенской улице – уставшая, выбитая из колеи, вот ее ничего не выражающий взгляд попал в объектив камеры.
Табита резко остановилась.
– Ты куда так пялишься? – воскликнула какая-то женщина, хватая ее за плечо. – Что нашла интересного?
– Там не видно прибрежной тропы, – сомнамбулически промолвила Табита.
– Что? Ты что, обдолбанная?
– Подожди-ка. Подожди минутку… – сказала Табита.
Она закрыла лицо руками и зажмурилась, чтобы лучше рассмотреть представившуюся ей картину.
Раздался звон тюремного колокола.
– Время прогулки истекло, – донесся голос надзирателя.
– Подождите…
Прошло еще несколько часов, пока ей везли диски с записями и устанавливали проигрыватель в каморке рядом с гардеробом охранников. Просьбу Табиты выполнили без возражений: всем было известно, что она защищает себя на процессе сама и что дело ее не столь безнадежное, как казалось поначалу. Табита стала своего рода достопримечательностью, и к ней начали относиться почти что с уважением. Кто-то из надзирателей даже принес кружку кофе и упаковку печенья, чтобы она могла подкрепиться.
Табита принялась за дело так же, как и несколько недель назад, когда Мэри Гай вручила ей скрепленный степлером большой конверт с дисками. Те же два пакетика, перетянутых резинкой. Те же кадры: зимний день в Окхэме. Покачивается на ветру береза у автобусной остановки, проходят две школьницы, подъезжает автомобиль, из которого выходит Роб Кумбе с дочерью. А вот и сама Табита – лицо опущено, куртка поверх пижамы, шарф. Школьный автобус и словно нарисованная мальчишеская рожица за треснувшим стеклом.
Затем, как и в первый раз, Табита поставила на воспроизведение диск с внутренней камеры. Торговый зал магазина: Роб, она, позади нее Сэм. Пришли, постояли в очереди, разошлись кто куда. Снег, порывы ветра. Вот зарядил дождь… Пролетела птица. Куда-то прошествовал кот. Машина Лоры. Минивэн Льва Войцека. Вот пробежал Оуэн Мэллон. Мамаши с детьми тычут пальцами в небо, где пролетает невидимый вертолет. Энди. Опять доктор Мэллон, но уже бежит в обратную сторону. Мэл с собакой. Шона.
У Табиты от напряжения заболели глаза. На этот раз она не делала никаких пометок в блокноте, а только пристально смотрела на экран, словно надеясь увидеть что-нибудь новое.
Вот проехал Стюарт. Спустя некоторое время он же проследовал в обратном направлении. Снова показалась Мэл и следом за ней курьер. Потом Шона и Роб. Согбенная под тяжелым рюкзаком фигура Люка. Табита проследила, как он идет в сторону своего дома, разбрызгивая грязь. Опять Мэл – нет, ей-богу, основное ее занятие заключается в том, чтобы ходить взад-вперед по деревне с веселым и многозначительным лицом! Ладно… Проехала машина Лоры. Лев Войцек сел в свой рыдван и отчалил. Вернулся школьный автобус. В его окне мелькнула еще одна детская мордашка. Дети валят из салона на улицу с радостными лицами –
