Сьюзи или хотя бы взглянуть ей в лицо, и что, если мы позволим тебе какое-то время поиграть в сталкера, ты придешь в себя, но это, очевидно, не помогло. Убив всех этих людей, ты только почувствовал себя опустошенным. И ради кого? Женщины, которая пыталась тебя убить?
— Заткнись, — теперь уже шепчет Джуд.
— Почему? Потому что ты не хочешь вспоминать, как она топила тебя в ванне, когда тебе было шесть лет? Когда ты пускал ртом пузыри, сопротивлялся и кричал, но она тебя не отпускала? Или как она пыталась задушить тебя подушкой, когда тебе было восемь? Или как несколько раз пробовала убить тебя после твоего рождения, когда ты даже не мог этого запомнить? Но я запомнил. Если бы Джулиан, Люсия или я не подоспели вовремя, Я бы лишился еще одного сына.
— Заткнись к чертовой матери.
— Твоя мать была психически нездорова, Джуд. То, что ты отказываешься это признавать, не значит, что это неправда. Конечно, она любила тебя и души в тебе не чаяла, когда была в нормальном состоянии, но в периоды обострения ее болезни она, казалось, испытывала к тебе странное презрение. Если бы ты не объявил голодовку и чуть не умер в шесть лет после того, как я запер ее в психиатрической лечебнице, где ей самое место, я бы никогда не позволил ей вернуться. Я сделал это только потому, что она обещала принимать лекарства, но как часто она смывала их в унитаз? Как часто изображала жертву, чтобы ты защищал ее и не дал мне снова отправить ее в лечебницу?
— Ты врешь, — Джуд качает головой, его глаза остекленели. — Даже если и так, она стала психически неуравновешенной только потому, что вышла за тебя замуж.
— Все было наоборот, — Регис глубоко вздыхает. — Брак с этой женщиной стал моей трагедией.
— Тогда почему ты ее не отпустил?
— Она не хотела уходить, что бы я ни предлагал, и даже угрожала, что, если я ее выгоню, она придумает, как забрать тебя с собой и я больше никогда тебя не увижу, — Регис тихо усмехается. — Ты, наверное, не знаешь, но это она ко мне приставала, а не наоборот.
— Лжец.
— Это правда, — Джулиан покручивает бокал с вином. — Она годами преследовала его, пока он был женат. Я видел ее повсюду, куда мы ходили, даже когда был маленьким. Она использовала власть и влияние своей семьи, чтобы сблизиться с отцом, и в конце концов добилась своего. Недавно я узнал, что она была причиной самоубийства моей матери, хотя и непреднамеренного. Мою бедную мать заставили поверить, что отец снова ей изменяет, и она не смогла с этим справиться, поэтому приняла слишком большую дозу таблеток, что привело к появлению Сьюзи в этой семье.
— Ты, блять, врешь, — Джуд говорит таким низким голосом, что у меня щемит в груди. — Мама бы никогда…
— Потому что была такой милой и заботливой? — Джулиан смеется. — Я тоже купился на это, но эта женщина была очень психически неуравновешенной.
Аннализа вздрагивает от его слов, но я не могу сосредоточиться на ней, потому что лицо Джуда бледнеет, а его хватка ослабевает.
— И раз уж мы об этом заговорили, все эти дети, рождением которых она так была одержима? — говорит Регис. — Большинство из них появилось только потому, что она, сын мистера донора спермы, сама относила мою сперму в клиники для ЭКО.
— Хватит! — Джуд встает. — Я не буду сидеть здесь и слушать, как ты клевещешь на мою покойную мать только потому, что не можешь ответить за свои поступки.
— Я признаю, что был неправ, — говорит Регис. — Я должен был вырвать тебя из ее лап до того, как она промыла тебе мозги.
— Если вы думаете, что я кому-то из вас поверю, то вы точно не в своем уме.
— Тогда поверь своим воспоминаниям, — Регис встает и жестом подзывает Люсию, которая стоит у двери. — Ты когда-нибудь думал о своих мрачных воспоминаниях или ты уже настолько испорчен, что для тебя все они радужные и солнечные?
Джуд так напряжен, что я боюсь, как бы он не сломался.
— Рад, что ты считаешь меня дьяволом, но и твоя мать не была святой, — Регис выхватывает конверт у Люсии. — Джулиан сказал, что лучше избавить тебя от разочарования, ведь она была единственным светом в твоей жизни, но твое постоянное преклонение перед ней начинает действовать мне на нервы. Либо возненавидь нас обоих, либо прекрати вспышки своего высокомерия.
— Отец… — Джулиан начинает вставать, но Регис поднимает руку.
Он протягивает письмо Джуду.
— Прочитай последнее, что она написала тем почерком, который ты так любишь. Я прятал это письмо, чтобы не разрушать твои иллюзии, но ты заслуживаешь того, чтобы прочитать предсмертную записку, которую она оставила Джулиану.
— Мама не совершала самоубийства. Ее убили, — Джуд выхватывает письмо из рук отца, и я уже подумала, что он разорвет его на куски, но вместо этого вскрывает конверт.
Я встаю и подхожу к нему, не совсем понимая, почему мне так важно быть рядом с ним прямо сейчас.
Со своего места я могу разобрать слова, написанные смесью прописных и строчных букв.
Джулиан,
Когда это письмо окажется у тебя, я буду уже мертва.
Не волнуйся. Я уже давно это планировала. Заплатила одному из пациентов, с которыми познакомилась в психиатрической клинике, чтобы он убил меня средь бела дня и обставил все так, будто это было убийство.
Я пишу это, чтобы ты потом его убил. Не хочу, чтобы Джуд узнал, что я планировала самоубийство. Ему будет больно, если он подумает, что я хотела уйти из этого мира по собственному желанию, так что, думаю, мое убийство он переживет легче.
Признаться честно, я не могу жить без цели, и эта цель привела меня к удалению матки. Я всегда хотела иметь много детей от Региса, целую футбольную команду, но мое тело не разделяет со мной эту точку зрения. Как жаль.
Иногда я ненавижу Джуда за то, что он единственный выжил. Голоса говорят мне, что это он проклял мое тело и что если я убью его, то смогу родить еще кучу детей.
Но я не хочу этого делать, честно, Джулиан. Пожалуйста, поверь мне. Я люблю Джуда,
