капли отцовской привязанности. Моя мать, возможно, была психически нездорова, но она любила меня и души во мне не чаяла, когда была в здравом уме.
Регис может говорить что угодно, но я всегда был запасным вариантом для гениального Джулиана, а в такой семье, как наша, нужны запасные варианты.
Поэтому, когда Вайолет сказала эти слова, обнимая меня, я вышел из себя.
Я оттолкнул ее и встряхнул за плечи.
— Сколько еще ты будешь такой наивной, Вайолет? Ты должна злиться и обижаться на меня из-за того, что я преследовал тебя и превратил твою жизнь в ад, когда ты оказалась свидетельницей ее самоубийства, а не нападения. Ты должна бить меня и называть гребаным куском дерьма.
В ее глазах блестели слезы, мерцавшие в свете фонарей на подъездной дорожке. Когда она открыла рот, из него вырвался тихий шепот.
— Но я этого не хочу.
— Тогда чего ты, черт возьми, хочешь?
— Чтобы ты проработал свою боль, Джуд. В последнее время я многое узнала о непроработанных травмах, и, хотя не претендую на звание эксперта, я знаю, что первый шаг к тому, чтобы справиться с ними, – это их принять.
— Заткнись на хрен, — я обошла ее. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, так что не примешивай свой безнадежный идеализм к этому уравнению только потому, что ты узнала какой-то модный психологический мусор.
— Это не…
Я уехал, прежде чем она успела договорить. Когда я увидел ее нежное выражение лица и почувствовал, насколько она чертовски великодушна, я разозлился на себя еще больше.
Потому что это навело меня на мысль, что я мог бы встретиться с ней при других обстоятельствах. Например, после того случая, как она дала мне свой синий зонт и протеиновый батончик, прошептав: «Будь сильным».
Но мы начали не с той ноты.
Я преследовал ее.
Вмешивался в ее личную жизнь.
Убил человека прямо у нее на глазах, чтобы запугать ее.
Я настолько сильно надавил на нее, что она предпочла кому и возможную смерть мне.
И как бы мне ни хотелось замалчивать эти факты последние пару недель, ничто не может отрицать их существование.
А теперь я еще и узнал, что все это было ложью.
Вайолет ни о чем таком не просила.
И все же я стал ее чертовым жнецом.
Я поднимаю голову к трибунам в поисках ее огненных волос и ярко-голубых глаз, но вижу только Далию и ее бывшую соседку по комнате. Обе одеты в джерси «Гадюк» и подбадривают команду.
Не знаю, почему я все жду увидеть там Вайолет, хотя смотрю туда уже в пятый раз.
Хорошо. В десятый.
Зачем ей вообще приходить смотреть мою игру, если я стал ее сталкером с той ночи?
Да, я позаботился о том, чтобы ее телохранитель благополучно доставил ее домой, и он всегда присматривает за ней, но с тех пор я ни разу не заходил в ее пентхаус.
Был занят тем, что кромсал чужие лица на кусочки и притворялся, что это Регис.
Первые несколько дней Вайолет мне писала.
ВАЙОЛЕТ
Ты в порядке?
ВАЙОЛЕТ
Тебе, наверное, нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому не буду тебя беспокоить, но я хотела узнать, не нужно ли тебе с кем-нибудь поговорить.
ВАЙОЛЕТ
Не обязательно со мной. Кейн и Престон тоже могут тебя выслушать, ты ведь это знаешь?
ВАЙОЛЕТ
Мне жаль, что тебе пришлось узнать о самоубийстве твоей матери таким образом. Знаю, тебе, должно быть, больно, но это не твоя вина.
ВАЙОЛЕТ
Разве не странно, что ты говорил мне то же самое о моей матери, а теперь я говорю это тебе? Думаю, в этом мы действительно похожи. Престон сказал, что нам троим стоит создать «Клуб проблемных матерей».
ВАЙОЛЕТ
Если отбросить шутки в сторону, я теперь начинаю разбираться в своем прошлом, когда смирилась с тем, что это не моя вина. Иногда это тяжело, и мама все еще снится мне в кошмарах, но сейчас стало легче, чем было до того, как я встретила тебя. В каком-то смысле то, что ты говоришь мне, что я не виновата или что я – не моя мама, помогло мне взглянуть на ситуацию под другим углом, и это одна из причин, почему я хожу к психотерапевту. Ну и, конечно, потому что теперь я могу себе это позволить. Так что я искренне благодарна тебе за это, Джуд. Знаю, мы давно уже не виделись и наши отношения носят только физический характер, так что я, наверное, перегибаю палку, но я хотела сказать, что болезнь твоей матери или ее выбор – не твоя вина. Это и не ее вина, потому что она явно боролась сама с собой, но это не отменяет того факта, что ты – жертва.
ВАЙОЛЕТ
Можешь написать мне, что с тобой все в порядке? Обещаю, что потом перестану тебя беспокоить. Престон говорит, что у тебя все отлично, но мне почему-то кажется, что он никогда не говорит ничего всерьез.
ВАЙОЛЕТ
Ладно. Думаю, на этом все.
Она отправила последнее сообщение три дня назад.
Потом перестала выходить со мной на связь. Не то чтобы я этого хотел, но последнее ее сообщение не дает мне покоя.
Что значит «на этом все»? Она думает, что я когда-нибудь ее отпущу?
К черту все это.
Неважно, что я узнаю о своем прошлом или какую ложь сочинил для самого себя, Вайолет точно останется частью моей жизни.
Мне просто нужно держаться от нее подальше, пока я в таком отвратительном настроении. Мне хочется думать, что я не причиню ей вреда, но я никогда раньше не чувствовал такой гребаной привязанности к человеку.
Такой чертовски сильной, что прошедшая неделя казалась мне гребаной пыткой.
Это одна из причин, по которой я возвращаюсь к своим старым привычкам в хоккее и поддаюсь бесцельному гребаному насилию.
Как только меня выпускают из бокса, я снова начинаю бить людей и ввязываться в драки, подстегиваемый гулом толпы, криками и ударами, которые эхом разносятся по катку.
Это как ударная доза сильнодействующего наркотика. Единственная проблема в том, что кайф длится всего несколько минут.
Даже секунд.
А потом я снова испытываю эту чертовому жажду увеличить дозу.
Еще больше.
В итоге я получаю еще один штраф, и тренер с криками и руганью отправляет меня на скамейку запасных.
В итоге мы проигрываем.
Несмотря на то,
