изучить окрестности и познакомиться с местными. Черт его знает, надолго ли мы застряли, но раз уж клятва, данная Патрику, держит меня в группе покрепче любого аркана, не давая слинять, нужно попытаться хотя бы извлечь из этого какую-нибудь пользу.
Не могу сказать какую именно, но такой фигней я решил не заморачиваться – придумаю на месте.
Вот только что-то не думалось. Я бродил туда-сюда, приставал с расспросами к людям, но ничего толкового не узнал. Минуты складывались в часы, а я пытался убедить себя, что действительно пытаюсь найти что-нибудь серьёзное, а не избегаю общения с детьми.
Получалось всё хуже. Похоже, мне уже грозит звание отец пятилетки, а там, глядишь, и до родителя декады недалеко. Говорят, конечно, что дети – это не для всех, но сбежать от товарищей спустя двое суток общения с весьма адекватными подростками…
Наводило на неприятные мысли.
Эти самые мысли завели меня на обширную площадь, забитую разномастным людом. Посреди неё, на импровизированной трибуне стоял Киан, что-то горячо втолковывающий обывателям.
- … и поймите, пока вы не возьмете под контроль орудия труда, которыми добываете хлеб, пока не захватите фабрики с шахтами, пока не отберёте землю у благородных, вы останетесь никем! И ваши дети! И их дети тоже. Богатая сволочь продолжит тянуть из вас все соки, жирея и богатея, и рассказывая сказочки о том, что нужно не роптать, много работать, и тогда всё будет хорошо, потому что правила игры – вот они, всем известны. И знаете что?
Он сделал драматическую паузу, оглядел собравшихся, и продолжил:
- Если вы так поступите, они просто изменят эти самые правила! Как было перед восстанием. Ну что, скажите, разве никто не слышал о грядущем закрепощении? М?
Люди одобрительно загомонили.
- Вот-вот, про это говорили уже не один год. И, заметьте, рассказывая о том, как вам всем будет хорошо под отеческой рукой доброго помещика, который за вас, неразумных, всё решит. Правда, забывают об одной ма-аленькой такой детальке. Закрепощённый люд в герцогствах севернее гор пашет и на своем поле, и на барском и должен всё успевать. Это в Куимре хорошо, там народу мало, а лесов много, и у паладинов всё замечательно - эти-то для себя стараются. Ну а вассалы их могут творить что хотят, лишь бы к войне были готовы, это все знают.
Гул стал громче, к нему примешались нотки злости.
Лично у меня вызывала серьёзные вопросы возможность введения какой-нибудь формы крепостной зависимости. Ну какой в этом толк? Да и деревни, по которым мне довелось пройтись, выглядели весьма зажиточными, а народ – сытым и довольным. Ну и не идиоты же гейские паладины, чтобы в одной из ключевых точек обороны вдруг пытаться свободных охотников превратить в сервов или вообще рабов?
С другой же стороны, фиг его знает как у них тут дела обстоят. Папочка Эрика выглядел как козлина, способный ради трехсот процентов прибыли продать не то что кости бабушки, а саму старушку. Целиком или по частям – как клиент захочет. Не удивлюсь, что в какой-то момент он и его братья по разуму задумались о душе. Ну, чтобы каждый получил душек по двести-триста.
А Киан не унимался.
- И когда дело дойдет до войны с южанами, а оно дойдёт, можете мне поверить, именно вас бросят под огонь махансапской артиллерии, а ваших жен и детей заставят вырабатывать удвоенную или утроенную норму, потому как не становиться же им беднее из-за войны?
А вот с этим, увы, спорить не получалось. Даже если Киан врубил режим проститутки Троцкого и звездит как дышит, ни на миг не сомневаюсь, что из податного населения выжмут все соки, как только начнется стрельба.
Правда… Местным высокоранговым колдунам для этого не понадобится закрепощать их. Думаю, справятся и обычными средствами.
Впрочем, мне хватало ума держать мысли при себе и сделать рожу кирпичом, потому что Киан разошелся не на шутку!
Каждый новый лозунг всё сильнее и сильнее распалял сердца собравшихся и подводил их к очевидной мысли: лишь славная социалистическая революция спасет Дамхейн от полного уничтожения.
И, надо заметить, его слушали. Ему верили.
Агитатор говорил ещё минут пятнадцать, и я никуда не уходил, внимая его аргументам и пытаясь поймать на несоответствии. Увы, не получалось. Киан показал себя поистине великолепным оратором, превосходно владеющим методами формальной логики. Другими словами, даже если он нёс пургу, у меня попросту не хватало навыков, чтобы грамотно опровергнуть его тезисы.
Ну что поделать, нефиг было в универе прогуливать курсы философии и логики.
Утешало разве что то, что я неплохо разбирался в левых теориях и хотя бы понимал о чём идет речь. Не знаю, то ли Ленин исэкайнулся в Дамхейн, то ли Сталин умер не от кровоизлияния в мозг, а по причине знакомства с Грузовиком-саном, но Киан рассказывал вещи, сильно напоминающие те, что встречались в работах классиков марксизма-ленинизма.
Причём он заметно упростил материал, чтобы даже неграмотным охотникам и хлеборобам было всё ясно с первого раза, а истинный талант заставлял неотрывно следить за лектором.
Если и остальные агитаторы, подбивавшие народ на восстание, были такими, то, в принципе, нет ничего удивительного в скорости, чёткости и организованности бунтующих.
Легко верю в то, что Киан с друзьями могли взбаламутить местных. Правда, нужно понимать, что без мощной и деятельной помощи элит Сиафа у них ничего бы не вышло. Но я уже достаточно насмотрелся на местных аристократов и с уверенностью могу сказать: эти дегенераты на ровном месте организуют с десяток подобных мятежей. Достаточно вспомнить идиота-пиромана, из-за которого, собственно, за мной и стал гоняться Геральт из Хренивии.
Митинг закончился, и я собрался было свалить по своим делам, как вдруг сзади меня окликнули:
- Аластар, погоди.
Я обернулся и недоуменно посмотрел на говорившего. Им оказался Киан, деловито протискивающийся через толпу ко мне. И ведь запомнил моё имя, зараза такая!
- Да? – нахмурился я.
- Ничего такого, - открыто и дружелюбно улыбнулся мне он, - просто любопытно, понравилось ли тебе выступление? Всё ли понятно?
- Да вроде бы, - кивнул. – Я, правда, не с начала был, слушал с того момента, как вы начали рассказывать про собственность на средства производства.
Глаза Киана расширились и стали похожи на плошки.
- Как ты сказал? – прошептал он.
И тут я понял, что облажался. Причем – крупно.
Слишком много думал на марксистском и применил термин, который простому безграмотному наёмнику просто неоткуда.
