Так или иначе, но я заметил нехороший блеск в глазах нашей каннибалочки. Кажется, она теперь начнёт воспринимать всё происходящее чуть серьёзней, чем стоило бы. Хотя кого я обманываю… И сам с трудом сдержал слезы, когда очаровательная зеленоглазая малышка Радха тоненьким голоском спросила, будет ли дядя защищать её от плохих людей.
Знают, сволочи, куда бить нормального человека.
Покинув местный приют, мы остановились посреди вечерней улицы, и Айне спросила:
- Вы поняли, за что мы сражаемся?
И-и-и-и… Наша песня хороша, начинай по-новой.
- Понял, - вместо меня ответил Эрик. – Сестра, я не буду пытаться увести тебя силой и помогу как смогу, но и ты дай слово, что, когда все пойдет по наклонной, а это точно случится, причем – я уверен – скоро, ты отправишься с нами в безопасность. Прошу, у меня так мало людей, которых я люблю, не хочу терять еще одного.
Девушка вздохнула и потрепала паренька по кудрям.
- Обещаю, Эрик, - соврала она.
- И я обещаю, Айне, - соврал он.
Я это понимал. Они это понимали.
Но некоторым людям нужно во что-то верить, пусть даже это окажется сладкая ложь. И кто я такой, чтобы разубеждать их?
***
Я открыл глаза и огляделся, пытаясь понять, куда это занесла нелёгкая. Со всех сторон к небесам устремлялись высокие сосны, под ногами хлюпал мох, чирикали птицы, а яркое летнее солнце слепило глаза.
На мне были высокие резиновые сапоги, старые джинсы и видавшая виды куртка защитного цвета. В правой руке удобно примостилась палка, а пальцы левой сжимали корзинку, из бортика которой торчала рукоять ножа.
Ну надо же, кажется, странные сны, призываемые то ли высшими силами, то ли моим больным подсознанием, решили расщедриться и выдать что-то родное, домашнее. В прошлый раз у нас, значит, были юга, а сейчас лес родной Ленобласти. Грибочечки, стало быть.
И пошёл я за ними явно не один.
- Ау! – прокричал, оглядываясь по сторонам.
Никакого ответа.
- Ау-у-у!
Прислушался и краем уха уловил слабое:
- Саша-а-а…
Улыбнувшись ещё раз, побежал на звук, ощущая, как сердце вперемешку наполняется щемящей тоской и горячим предвкушением. Я снова увижу Лену! Снова обниму любимую!! Снова поцелую её!!!
Замечтавшись, я не заметил, что углублюсь от безопасных мест и забегаю всё глубже и глубже в болото. Осознание пришло лишь тогда, когда ноги по полени провалились в вязкое холодное месиво. Снизу точно кто-то схватил, дёрнул, и я оказался по пояс в бездне, распластавшись на мху.
Бесполезная корзинка отлетела в сторону, палкой же я попытался зацепиться за пенёк неподалёку, но никак не выходило.
А трясина продолжала засасывать меня, медленно, неотвратимо, с довольным чавканьем.
И вот теперь стало по-настоящему страшно, паника запустила свои холодные скользкие ручонки прямиком мне в сердце, и я совершил то, что на болоте делать нельзя никогда – начал дёргаться, уходя всё глубже и глубже в дурно пахнущий кисель.
Из горла сам собой вырвался дикий протяжный вопль:
- Помогите!
Да, это был сон, да, но я уже встретил тварь, убивающую в мире грёз, и не хотел проверять свою удачу.
Вода добралась уже по грудь и я хватался пальцами за мох, который не мог замедлить сползание в бездну, надеясь удержаться на границе жизни и смерти.
Неожиданно за спиной раздались громкие хлюпающие шаги. Кто-то ступал босыми ногами по воде, приближаясь ко мне.
- Помогите! – взмолился я, пытаясь повернуться.
Солнце заслонила тень и надо мной склонился кто-то. Я задрал голову и уставился на подошедшего. Подошедшую.
- Лена?
Она склонилась надо мной, мертвенно бледная, точно изваянная из мрамора, прекрасная, как античная статуя и такая же холодная.
- Ле…
- Тс-с-с, - тонкий пальчик, который я осыпал поцелуями в той – другой – жизни коснулся губ, отдающих синевой. – Тс-с-с…
Я замолк, медленно погружаясь в бездну и глядя на свою любовь, свою единственную, ту, ради которой вставал по утрам и засыпал по вечерам.
- Понравились чужие дети? – склонив голову набок поинтересовалась Лена. – Хорошо было играть с ними?
Я непонимающе моргал, пытаясь сообразить, как следует ответить.
- Понравилось, не ври. И женщины чужие тоже нравятся, заглядываешься на них уже, верно? Ты бросил меня. Бросил Машу. Нравится свобода? Доволен? Рад?
- Лена не…
Договорить она не дала.
Босая ступня опустилась мне на лицо, вдавливая, погружая ниже, в глубины смерти, отчаяния, в царство холодной стылой мглы и вечности.
- Мы мертвы. Мы все мертвы. И это твоя вина. Только твоя.
Она говорила тихо, монотонно, не повышая голос, точно всё это не имело ровным счётом никакого значения. Жизнь. Смерть. Всё пустое, всё быльём поросло, всё закончилось.
- Умри и ты.
Закончилась и речь моей мёртвой жены из страшного сна. Пришла пора присоединиться к ней в вечности.
Нога вдавила сильнее, и я провалился под мох. В лёгкие устремилась вода, я громко закричал, пуская холодную густую взвесь внутрь…
И проснулся от собственного страшного вопля.
Стояла ночь, вокруг столпились товарищи. Ни болота, ни Лены, ни смерти.
Пока что.
***
Следующие сутки прошли без эксцессов. Никто не назначил нам командира и не выдал задач, а потом все отдыхали, чередуя ничегонеделание прогулками и общением с местными. Ну а я отходил от замечательного сна, который привязался, точно репей и не желал пропадать.
Айне таки сводила Иоганна в приют, и тот несколько часов на удивление серьезно и совершенно спокойно рассказывал детям об артефакторике, проверял их на врождённые магические способности и отвечал на миллион вопросов. Мы же с Сюин и Ганьей оказались лишь жалким довеском к воспитателю, произведшему на детей неизгладимое впечатление.
А потому весь день мы проторчали у детей. И, в принципе, я даже как-то втянулся.
Впрочем, не все страдали фигней. Илэр с Морвин за это время вдоль и поперёк облазали населенный пункт, и с их слов Ананда нарисовала весьма толковую карту. Похоже, в магической академии грудастую красотку учили не только варить магический мет и пытать людей до смерти.
Близнецы также пообщались с местными и выяснили массу интересного, жаль, ничего из этого не могло помочь нам здесь и сейчас.
А вот Айш-нор, напротив, принёс массу важных здесь и сейчас сведений.
Архидемон, старавшийся лишний раз не отсвечивать, внимательнейшим образом исследовал окрестности и передавал мне массу ценных сведений. В результате карта Ананды изрядно обогатилась разными пометками.
На третий день нашего пребывания здесь я не пошел к детям, решив вместо этого получше
