Не стоит жадничать.
- Хорошо, - я кивнул. – Думаю, у вас заготовлены аргументы на любой случай, а потому не стану спорить. Пусть так. Вы спрашивали мое мнение о брате и революции, думаю, оно получено.
Киан улыбнулся одними губами и кивнул:
- Да, я узнал, что хотел. Кстати, нет желания сменить нанимателя?
- Не обсуждается, - немедленно ответил я.
- Так и думал. Жаль, ты бы пригодился нашему делу. - Он допил пиво, поднялся и кинул монету на стол. - За мой счет, удачного дня… товарищ наёмник.
И один из лидеров восстания покинул трактир. А я сидел, потягивая воду, бросая в рот орешки и думая: кто же из нас двоих узнал больше - я или всё же он?
Отдохнуть мне, увы, не дали: с улицы послышался шум, и в пивную заскочил взлохмаченный мужик, который, оглядев собравшихся мутным взглядом, заорал:
- Старшой вернулся, все бегом!
Народ точно с цепи сорвался: все бросили свои дела, оставили недопитое пиво и помчались на выход. Я, чтобы не выделяться, влился в этот ручеёк, который уже на улице превратился в полноводную реку. Кажется, едва ли не всё население городка высыпало наружу, чтобы встретить большой конный отряд.
Выглядели новоприбывшие колоритно. Ну, примерно так же, как и парни Киана, но только если бы те ограбили цыганский табор. И это я ещё его бойцов в махновщине обвинял!
Серьёзно, в ватаге, увешанной оружием, украшениями и одетых в шелка и парчу, сложно было узнать вчерашних – буквально! – охотников. А может, они и не были ими? Кто знает.
В любом случае, отряд из добрых двух сотен всадников, разряженных как павлины, охранял одного единственного человека – высокого мужчину в возрасте, чьи седые длинные волосы, собранные в толстую косу и перекинутые через плечо, доходили едва ли не до пояса. На лице, выдубленном ветрами и потемневшем от солнца, непоколебимой верой горели ярко-зелёные глаза, полные губы растянулись в искусственной улыбке, а в аккуратно подстриженной – точно после барбершопа – бороде сверкали яркие бриллианты.
Нифига себе охотничек! Да уж. Чего-то я не понимаю в этой жизни, впрочем… А не пофиг ли? Это их дела, меня они не касаются, пусть выбирают себе вожаком хоть орангутана!
В это самое время навстречу колонне уже выезжала делегация встречающих, среди которых я заметил и Киана, и других членов штаба. Они пересеклись совсем недалеко от меня, а потому разговор я слышал превосходно.
- Приветствую, Нуада, - холодно улыбнувшись, проговорил Киан. – Как твоя поездка?
- Отлично! Парни готовы к делу, уже собираются.
Мой коммунистический знакомый нахмурился.
- Собираются?
Нуада широко улыбнулся, но от меня не укрылось с какой злобой и страхом во взгляде он смотрел на Киана. Впрочем, и тот не отличался добродушием, буравя как бы командира тяжёлым взглядом.
- Да, но это мы обсудим в штабе, проводи меня туда, - распорядился Нуада.
Киан поиграл желваками пару секунд, после чего сказал:
- Слушаюсь, командующий, следуй за мной.
И колонна возобновила движение.
А я стоял, наблюдал за проезжающими бойцами и думал.
То, что эти двое друг друга недолюбливают, не заметил бы лишь слепой, и то, что Киан терпел этого странного типа, означало одно: пока за Нуадой идут люди, наш пламенный революционер обязан считаться с тем, кого местные советы, или что там бунтовщики организовали, поставили главным.
Наверное, биография этого Нуады была интересной, но, повторюсь, меня сейчас больше занимали наши дела, а не жизнь замечательных людей Дамхейна. Ситуация, определённо, ухудшается, не просто же так он вернулся, знать бы ещё что происходит.
Чёрт с ним! Увидим.
Глава 18
Утро следующего дня начиналось как обычно, но эта рутинность оказалась ложной.
Мы едва вышли из дома и двинулись в приют, завсегдатаями которого незаметно для себя успели стать, как, прорываясь через многоголосый шум города, над нами поплыл мерный и тягучий гул, очень сильно смахивающий на завывание сирен воздушной тревоги.
- Что это такое? – тотчас же насторожилась Сюин.
Айне же, ни словом ни обмолвившаяся о вчерашнем совещании, побледнела. В глазах её плескался страх.
- Собрание всех командиров, - прошептала она. – Случилось что-то плохое. Я пошла!
И она опрометью побежала в сторону штаба.
Мы переглянулись. Все знали о приезде в город командира бунтовщиков и понимали: ничего хорошего это не сулит. Что же, похоже, наконец-то нас ждёт немного определённости.
- Идём следом? – предложил Эрик.
- Однозначно, - кивнула ему китаянка. – Госпожа Ганья?
Бесовка молча кивнула, и мы поспешили вслед за дворянкой, а у меня внутри всё скручивалось от ощущения надвигающейся беды.
Когда мы появились возле штаба, тут уже собралась изрядных размеров толпа. Люди – напряженные, взволнованные, испуганные – перешёптывались, ожидая новостей, а их всё не было. Доблестные революционеры – не наболтавшись за вчера - заседали, наверное, добрый час. Наконец, в дверях появился наш знакомец Киан. Выглядел он мрачно, но решительно.
Остановив поднявшийся гул одним взмахом руки, революционер произнес:
- Я не могу сообщить все детали, но случилось нечто важное, а потому уже через два часа ударные отряды должны быть готовы к выступлению. Предстоит тяжелый бой, но верьте: наше дело правое, мы победим!
Я аж уши прочистить захотел, так милый и добрый переводчик удружил, но сдержался.
Киана, меж тем, заглушили радостные вопли. Я огляделся и с ужасом осознал, что местные ничуть не кривят душой. Эти поехавшие натурально хотят переться куда-то после обеда, чтобы ввалить сытных люлей парням в шинелях, виноватых лишь в том, что их рекрутировали. Ну и ещё – в отношении к собственному народу точно к врагам, да… Но думаю, что таких всё же – меньшинство.
Хочу верить.
Хотя, погодите... Камон, ребята, это ж Дамхейн…
А значит, любая, даже самая мерзкая мерзость, которую я могу выдумать, окажется лишь детским развлечением по сравнению с реалиями этого больного мирка.
Воодушевлённые бойцы, меж тем, начали расходиться, а мы решили подождать Айне. Может, старшая сестра нашепчет братику по секрету парочку военных тайн. Ну, чтобы хотя бы знать куда идти и зачем.
Наше ожидание оправдалось: красавица вышла из штаба спустя какое-то время, огляделась и, увидев нас, быстро махнула ладонью, уходя прочь от толпы.
Мы едва не бежали, с трудом поспевая за быстрой девушкой, и нагнали её в каком-то переулке.
Айне выглядела не слишком весело: на щеках подсыхали слезы, губы дрожали, а во взгляде появилась какая-то… обречённость, что
