чтобы полностью отказаться от них, а в качестве первого шага на пути к их искуплению.
Избрание Израиля не является их собственной заслугой. Если у израильтян и было искушение объяснить свое избрание численным или нравственным превосходством над другими народами, Книга Второзакония раз и навсегда развенчала эти самонадеянные иллюзии.
Избрание Израиля объясняется исключительно необъяснимой любовью Бога. Бог руководствовался только своей любовью и верностью обетованиям, которые он дал израильским патриархам (в том числе, разумеется, и обещанию, связанному с судьбой всех остальных народов). Ин. 3, 16 можно перефразировать так с полного согласия автора: «Ибо так возлюбил Бог мир, что избрал Авраама и призвал Израиля».
Избрание Израиля не цель, а путь к ее достижению. Планы Бога не ограничивались спасением одного Израиля. Они призваны были стать проводниками спасения по всей земле.[233]
Избрание Израиля вполне соответствует логике активного вмешательства Бога в человеческую историю. Описанное в Библии спасение вплетено в полотно истории. Бог не удален от реальности человеческой жизни на земле в контексте народов и культур. Его решение избрать для себя один народ ради благословения всех остальных в процессе истории нельзя считать проявлением несправедливости и лицеприятия.
Избрание Израиля, по сути своей, носит не только сотериологический, но и миссиональный характер. Позволяя учению о спасении превратиться в попытку вычислить, кто будет спасен, а кто осужден на вечные муки, мы забываем о его первоначальном библейском назначении. Целью призвания и избрания Авраама не было исключительно его собственное спасение и роль духовного отца тех, кто, в конце концов, окажется среди искупленных в новом творении (иными словами, избранных). Бог использовал его самого и его народ, чтобы собрать вокруг себя множество людей из всех народов, которое не поддается человеческому исчислению. В свете всего Писания избрание, разумеется, ведет к спасению. Однако, прежде всего, оно означает возможность участия в миссии Бога.
8. Божественная модель искупления. Исход
Как велико наше евангелие? Если евангелие – это благая весть о божественном искуплении, возникает вопрос: как широко мы понимаем искупление? Миссионерство неразрывно связано с искупительным трудом Бога и нашим участием в возвещении о нем людям и помощи им испытать его в своей жизни. Если наша миссия – это часть миссии Бога, то что такое искупление в его собственном понимании? Масштаб нашей миссии должен отражать размах миссии Бога, который, в свою очередь, отражает полноту его искупительного подвига. Какие книги Библии помогут нам дать определение искуплению? Я полагаю, нужно начинать не с Нового Завета. В ответ на вопрос: «Искуплен ли ты?», заданный благочестивому израильтянину, мы услышали бы решительное «да». А если бы мы спросили: «Откуда ты знаешь?», нас отвели бы в сторону и рассказали долгую и волнующую историю – историю исхода.
Именно исход стал первым воплощением идеи божественного искупления, не только в Ветхом, но и в Новом Завете, где он используется в качестве одного из основных путей к постижению смысла Христовой жертвы.
«Народ сей, который Ты избавил»
Ты ведешь милостью Твоею
народ сей, который Ты избавил,
сопровождаешь силою Твоею
в жилище святыни Твоей (Исх. 15, 13).
Моисей и все израильтяне празднуют великое избавление от армии фараона и переход через Чермное море. Среди выразительных поэтических образов в описании исторической и вселенской значимости этих событий мы встречаем метафору искупления. Выведя Израиль из египетского рабства, Яхве искупил их. Далее в той же песне эта мысль выражается по-другому: «Народ, который Ты приобрел» (Исх. 15, 16). Израиль воспевает исполнение Божьего обетования (которое они вначале восприняли весьма скептически), данного им еще в Египте. Объявляя о своем намерении Моисею, когда тот нуждался в ободрении, Бог развивает ту же тему: искупление.
Итак, скажи сынам Израилевым: Я Господь, и выведу вас из-под ига Египтян, и избавлю вас от рабства их, и спасу вас мышцею простертою и судами великими (Исх. 6, 6).
За единственным исключением благословения Иакова в Быт. 48, 16,[234]искупление впервые упоминается в этих двух отрывках (Исх. 6, 6; 15, 13). В обоих случаях используется еврейский глагол gāʾal. Существительное, обозначающее субъект этого глагола (будь то Бог или человек), выглядит так: gōʾēl – искупитель. Исторический исход израильтян из Египта трактуется с помощью метафоры, заимствованной из общественной и экономической жизни Израиля, о чем следует помнить. Слово «искупление» в английском языке предполагает финансовую операцию, в процессе которой человек вновь приобретает то, что однажды уже имел и потерял, или одна сторона платит другой, тем самым приобретая свободу для третьей стороны. В Израиле человеку, выполняющему функцию gōʾēl, иногда тоже приходилось дополнять свои усилия денежными вложениями, и в Исх. 15, 16 глагол qānâ может означать покупку. Однако роль gōʾēl в древнем Израиле имела гораздо более широкий смысл, связанный, в частности, с требованиями родства.
Этот термин обозначал любого члена рода, на которого возлагалась обязанность защищать интересы семьи или одного из ее членов, оказавшегося в нужде. Его можно перевести как «родич-заступник» или «защитник семьи». Следующие три ситуации наглядно иллюстрируют аспекты этой роли.
• Месть за пролитую кровь. В случае убийства один из членов семьи погибшего преследовал виновного, чтобы привлечь его или ее к ответственности. Эта полуофициальная роль называется gōʾēl в Чис. 35, 12 («мститель» или «мститель за кровь» в Чис. 35, 19).
• Выкуп за землю или рабов. Если один из членов семьи погряз в долгах и вынужден был продать часть своей земли, чтобы расплатиться, более обеспеченные родственники должны были раньше других выкупить у него землю, тем самым сохранив ее в семье. Иногда финансовое положение должника становилось таким тяжелым, что ему не оставалось ничего иного, как продать себя или свою семью в рабство. Обязанностью более зажиточного родственника было выступить в роли gōʾēl и спасти родню от подневольного труда (эти законы многократно упоминаются в Лев. 25).
• Рождение наследника. Если мужчина умирал, не оставив сына, который наследовал бы его имя и имущество, нравственным (если не юридическим) долгом одного из его родственников было взять в жены вдову и произвести на свет наследника для умершего. В законе, регулирующем такую практику (во Втор. 25, 5-10), не используется корень gōʾēl, зато это слово неоднократно встречается в одном из наиболее ярких примеров, в истории Руфи и Вооза (Руф. 4).
Итак, словом gōʾēl называли близкого родственника, выступавшего в роли защитника, мстителя или спасителя по отношению к другим членам семьи, особенно в случае опасности, утраты, бедности или несправедливости.
