Его действия неизменно требовали больших усилий, зачастую финансовых затрат, а иногда и определенной степени самопожертвования. Во Втор. 25, 5-10 говорится, что некоторые не испытывали ни малейшего желания брать в жены вдову умершего родственника даже под угрозой публичного позора, тогда как автор Книги Руфь дает высокую оценку поступку Вооза, не пренебрегшего своим долгом.
Посему, говоря о том, что Яхве, обещавший своему народу gāʾal (Исх. 6), достоин хвалы за его исполнение (Исх. 15), Израиль использует богатую и выразительную метафору. Вот три основных момента этого понятия:
• семейные взаимоотношения;
• могущественное вмешательство;
• полноценный результат.
В качестве gōʾēl для Израиля Яхве связывает себя с ними узами, не менее прочными и преданными, чем любое человеческое родство, тем самым принимая на себя обязательства, неотделимые от его решения принять Израиль как свою семью. В этой роли Яхве готов пойти на все ради их защиты и спасения. Выражение «рукою крепкою и мышцею простертою», как нельзя лучше описывает gōʾēl в действии, и в таком качестве Бог возродит Израиль, освободив их от оков рабства и угнетения.
Все это время мы говорили об одном глаголе gāʾal, как о наиболее часто используемом для описания исхода, как акта искупления. Но это всего лишь один из примеров богатого словарного запаса, которым израильтяне характеризовали исход. Уолтер Брюггеман называет шесть динамичных глаголов, чаще всего встречающихся в повествовании и поэтическом воспевании этого события.[235]
Всеобъемлющий характер искупления
Итак, перед нами первый и основополагающий рассказ, в котором библейский Бог представлен в роли Искупителя. О чем это говорит? Когда Бог решил вмешаться в историю человечества в качестве gōʾēl, что именно он сделал? Желая представить библейское понимание смысла искупления (необходимое для создания библейского представления о смысле миссии), мы должны начать отсюда и исследовать все, что эти повествования поведают о ситуации, от которой Господь избавил Израиль, причины, которыми он руководствовался, и новую реальность, дарованную им с искуплением.
Политический
В Египте израильтяне находились в положении иммигрантов этнического меньшинства. Они попали в страну в качестве беженцев, спасаясь от голода, и были приняты как желанные гости, нашедшие надежное пристанище.[236] Однако со сменой правящей династии изменилось и отношение к иудеям (Исх. 1, 8-10), которые стали легкой мишенью иррациональных страхов, политического коварства и несправедливой дискриминации. Несмотря на численный рост, они не имели ни политической свободы, ни права голоса. Напротив, умножение иудеев только подстегивало враждебность по отношению к ним египтян. У этой истории немало параллелей и в наше время.
В повествовании об исходе и последующих событиях Бог выступил в роли освободителя израильтян от несправедливости и со временем образовал из них независимую нацию. Спасение от голода, благодаря гостеприимству египтян, – это одно, а постоянное рабство под их гнетом – совсем другое. Первое соответствовало замыслу Яхве для семени Авраама, но лишь на время. Последнее же препятствовало его исполнению и потому оказалось недопустимым.
Экономический
Израильтян эксплуатировали как рабов (Исх. 1, 11–14). Они не владели землей, на которой жили (равно как, кстати, и египтяне, по иронии, лишившиеся ее, благодаря действиям Иосифа несколькими поколениями ранее, но это уже другая история). Но вместо того чтобы использовать эту землю себе во благо (для чего они когда-то ее и получили), плоды их труда теперь полностью присваивались хозяевами в качестве собственной экономической выгоды. Труд израильтян эксплуатировался в сельском хозяйстве Египта и на строительных работах. Этническое меньшинство выполняло грязную и тяжелую работу для египетского царя. И вновь напрашиваются современные аналогии.
Помимо всего прочего, перед исходом Бог обещал израильтянам собственную землю (Исх. 6, 8). Таким образом, экономический аспект их освобождения неотъемлемо присутствует в нем с самого начала, как в исторической реальности, так и в метафорическом использовании института gōʾēl для ее описания. Мы уже знаем, что именно при возникновении экономической угрозы и лишений gōʾēl призван был вмешаться и поддержать нуждающихся. Спасение израильтян от рабства было одним из главных моментов искупительного исхода.
Социальный
Остальная часть первой главы Книги Исход повествует об эскалации государственного механизма угнетения, приведенного в действие правительством, чью жестокость превосходит лишь его собственная глупость. После неудачной попытки разрушить израильское сообщество изнутри, расстроенной повивальными бабками с их уважением к человеческой жизни в сочетании с остроумием и непокорностью, фараон прибегает к санкционированному геноциду, подстрекая «весь народ свой» к убийству новорожденных израильских мальчиков. Божий народ страдает от недопустимого нарушения основных прав человека и жестокого вмешательства в их семейную жизнь. Израильтяне вынуждены жить в постоянном страхе – девять месяцев страха в ожидании новости, которая в обычных условиях приносила большую радость («у вас мальчик!»), а теперь несла с собой только ужас и горе (Исх. 2, 1–2).
Повествование продолжает рассказ о казнях, которые со все возрастающей жестокостью обрушиваются на режим, погрязший в пороке. Ставшая кульминационным моментом гибель первородных сыновей Египта, как зеркало, отразила уничтожение ими сыновей Израиля (Исх. 4, 23). Пасха продолжает напоминать израильтянам об общественной и семейной природе божественного искупления и драгоценного избавления от злобного безумия Египта. Когда Израиль сам обрел статус нового общества людей, заключивших завет с Яхве, святость человеческой жизни и поддержание социальной справедливости стали ключевыми элементами их общественных и юридических структур.
Духовный
В то время как рассказчик освещает политическое, социальное и экономическое положения израильтян в Исх. 1–2, появляется Яхве – герой этой драмы, и мы осознаем наличие еще одного измерения – духовного. Рабство, в которое заключил израильтян фараон, стало для них серьезной помехой на пути поклонения и служения живому Богу, Яхве.
Об этом говорит игра слов – глагола и существительного: ʿābad означает служить, то есть работать на кого-то; ʿăbōdâ означает рабство или службу. Таким образом, рабство стало причиной того, что израильтяне возопили к Богу (Исх. 2, 23). Но то же самое слово используется, когда речь идет о поклонении и служении Богу. И, конечно же, израильтяне были призваны служить и поклоняться Яхве. Однако как они могли служить Яхве, будучи рабами фараона? Этот вопрос затрагивается в Исх. 4, 22, где Моисею сказано передать фараону от имени Яхве: «Израиль есть сын Мой, первенец Мой… отпусти сына Моего, чтобы он совершил Мне служение (ʿābad)». В английских переводах по-разному передано последнее выражение: либо «чтобы он мог совершить Мне служение», либо «чтобы он мог совершить поклонение». Правда в том, что Бог ожидал и того, и другого, и фараон хорошо это понимал.
Духовная природа этого конфликта видна также в повторяющемся требовании Моисея к фараону позволить израильтянам пойти в пустыню для того,
