нормально. — Да?
— Повернись.
Я всхлипнула. — Не хочу.
Я услышала улыбку в его голосе, когда он сказал: — Ну же.
Я вытерла глаза краем одеяла и повернулась. Чарли лежал, подперев голову рукой, так что был выше меня, и я сказала: — Ты можешь не смотреть на меня?
От этого уголки его рта поползли вверх. — Но ты выглядишь так горячо с пятнистыми щеками и красными глазами. Я не могу отвести от тебя взгляд.
Я закатила глаза и выдавила из себя смешок. — Ты такой придурок.
Его улыбка исчезла, и он сказал: — Ты не должна плакать в одиночестве в темноте. Ты должна была разбудить меня.
— А, я поняла. «Эй, Чарли, просыпайся. Я сейчас разревусь как ребёнок. Ты же не хочешь это пропустить».
Теперь он закатил глаза. — Ты знаешь, что я имею в виду.
Я ничего не сказала.
— Я здесь для тебя, — сказал он, выражение его лица было серьёзным в темноте нашего шалаша из одеял. — Для этого и нужны друзья.
Это заставило меня улыбнуться. — Боже, Чарли, ты только что признался, что испытываешь ко мне дружеские чувства? Что я не просто коллега?
Его челюсть сжалась, а глаза пробежались по моему лицу. — Может быть.
— Я хочу, чтобы ты произнёс это, — поддразнила я. — Скажи: «Я испытываю к тебе дружеские чувства, Бейли».
Его глаза были прикованы к моим, когда он произнёс: — Возможно, я испытываю к тебе чувства, выходящие за рамки коллег.
Я сглотнула, не в силах отвести свой взгляд от его. Неужели он нарочно так выразился? Может, Чарли и правда что-то чувствует ко мне? Каждый раз, когда мы разделяли «момент», он сразу же давал понять, что я ему не нравлюсь.
Но… может был шанс, что всё-таки нравлюсь?
Мне удалось выдавить из себя слово: — Да?
Он протянул руку и небрежно поиграл со шнурком моего худи, и я почувствовала, как моё сердце пропускает удар. Его взгляд оставался на шнурке, когда он ответил: — Да.
Моё сердце грозилось выпрыгнуть из груди.
— Я думала, что только я это чувствую, — сказала я.
— Нет, — сказал он, и его тёмные глаза переместились на мои губы.
Я затаила дыхание, когда он опустил голову, а воздух в шалаше стал густым и тяжёлым от предвкушения. Я наблюдала за его длинными ресницами, когда он закрыл глаза и прижался своими губами к мои. Вздохнув, когда его чары окутали меня, я прикоснулась к его лицу, запоминая тепло и мягкость его кожи.
Он издал тихий звук, когда мои пальцы заскользили по его щекам, напоминая мне о его отзыве о поцелуе в Колорадо. «Мне нравится чувствовать твои прикосновения на себе, пока я тебя целую». Кстати, говоря о головокружительном осознании.
Подушка под моей головой была мягкой, а его тело нависло над моим, склоняясь ко мне и казалось, его губы помнят каждый изгиб, каждый вздох, и готовы продолжить с того места, где мы остановились на диване в Брекенридже.
Его губы были тёплыми, а во рту всё ещё чувствовался сладкий вкус мороженого, когда он целовал меня. Поцелуй был медленным и глубоким, его язык и зубы нежно исследовали мой рот, оставляя после себя сладкий привкус и желание большего.
Я слышала, как он прерывисто дышит — так же, как и я — когда его рука отпустила шнурок моего худи и упёрлась в пол.
Движение приблизило наши тела друг к другу, и он оказался прямо надо мной, что мне понравилось. В ощущении Чарли, распростёртого надо мной, было что-то такое, что намекало на то, что будет дальше, что одновременно заставляло меня трепетать и нервничать.
Я обхватила его плечи руками, притягивая его ближе к себе, подтолкнув его опереться на руки и нависнуть надо мной. Он оторвался от моих губ, и я открыла глаза. С прядью темных волос, что спадала ему на лоб, и пылающим взглядом он выглядел так горячо.
Мгновение повисло в воздухе, словно кто-то сказал: «На старт, внимание!», а затем его рот вернулся к моему, более оживлённый и настойчивый. Я провела руками по его мускулистой спине, пока он целовал меня, запоминая рельеф его лопаток кончиками пальцев.
Поцелуи становились горячее, а дыхание более тяжёлым, пока мои руки скользнули вниз по его спине. Никогда бы не подумала, что поясница может быть сексуальной, даже интимной, пока он всё ещё был в футболке, но это было так сексуально, когда я провела рукой по тому месту, где у него, вероятно, были ямочки на пояснице.
Я практически задыхалась, когда он согнул руки, опустившись в то, что по сути было планкой — планкой, в которой наши тела соприкасались вплотную. Я могла слышать своё учащённое дыхание, оно казалось мне слишком громким в нашем убежище из одеял, чувствуя как его тело прижимается к моему.
Наверное я издала какой-то звук, а потом он переместил свой рот и поцеловал меня в шею, пряча лицо в воротнике. Почувствовав его зубы и язык на моей шее, я резко приподнялась к нему в шоке, шоке, от которого наши тела вновь соединились, пронзённые электрическим зарядом.
А потом…
— Мы должны остановиться, — прошептал он, его дыхание опалило моё ухо, в то время как его зубы захватили мою мочку.
Мои веки были тяжёлыми, когда я заставила себя открыть глаза, и он выглядел как чистое искушение, глядя на меня своими карими глазами, сверкающими под растрёпанными волосами, которые были взъерошены моими цепкими пальцами. Я выдохнула: — Что?
Его тёплое дыхание коснулось моей ключицы, когда он сказал: — Прошлый вечер был очень эмоциональным, и я не хочу, чтобы тебе показалось, будто я этим пользуюсь.
— Но это не так, — сказала я, запоминая ощущение его тела, прижимающего моё к полу, ощущение наших тел вместе, и невидимый след, который мы оставили в этом уютном уголке созданным Чарли. — Это другое.
— Не могу поверить, что говорю это, — сказал он, его голос был глубоким и хриплым, — но я считаю, что лучше всего нам обоим выспаться и вернуться
