в кладовую, чтобы провести инвентаризацию раскладушек, одеял и детских кроваток, но как только я там оказалась, то просто прислонилась головой к стене и закрыла глаза.
Это было выше моих сил.
Он всегда предупреждал меня, что парни и девушки не могут быть друзьями.
Как оказалось, он был прав.
И я ненавидела его за это.
Глава 47
Чарли
Блять, блять, блять.
Я смотрел на её сообщение и чувствовал себя таким мудаком, но что, черт возьми, я должен был сказать? Правду? Правда заключалась в том, что да, я поменял смену, чтобы избежать встречи с Бейли, потому что не мог справиться со своими чувствами.
Или с её.
Я сделал громче свой плейлист на Spotify, но музыка не помогла. От песен Конана Грея становилось только грустнее — он всегда так на меня действует, а я просто мазохист какой-то. Даже «Volbeat» (прим. пер.: датская метал-группа) не удалось заглушить навязчивые мысли в моей голове.
До смешного жалкие мысли, которые не имели ни малейшего значения.
Потому что я поступал правильно, притворяясь, что той ночи не было.
Хотел ли я игнорировать реальность и просто быть с Бейли? Да, блять. Та ночь с ней в шалаше была… черт, было ли подходящее слово? Та ночь была всем, и я был близок к тому, чтобы расплакаться, когда выполз и оставил её одну.
Поцелуй с ней в ту ночь не был в моих планах. Мне всего лишь хотелось утешить её, но когда она посмотрела на меня этими большими глазами, о которых я так мечтал, я стал эгоистом. Я пренебрёг здравым смыслом и потерялся в ней, принимая всё, что она давала мне, и жадно требуя большего.
Гребаный идиот.
Потому что теперь из-за моего эгоизма всё могло рухнуть. Если бы я не поцеловал её, она могла бы остаться в моей жизни, хотя бы как коллега.
Но теперь всё полетело в тартарары.
Она либо хотела отношений, чего не произойдёт, потому что это в конечном итоге разрушит то, что у нас было, либо она была так зла на меня за то, что я сбежал, что то, что у нас было, уже было разрушено.
И самое страшное было то, что у меня не было плана. Впервые в своей гребаной жизни я не знал, как мне быть дальше. Я тупо оттягивал момент, поэтому и поменялся сменами, мне нужно было держаться от неё подальше, пока я не разберусь со своим дерьмом.
Потому что всё, что я знал, было то, что если бы я увидел её прямо сейчас или поговорил с ней по телефону, то вполне мог бы сделать какую-нибудь глупость, например, снова поцеловать её или пригласить на свидание.
Умолять её любить меня вечно.
И всё это сулило конец Чарли и Бейли.
Нет, я собирался найти способ всё исправить, чтобы всё было как прежде.
Только, если она ещё не ненавидела меня настолько, что она ушла навсегда.
Глава 48
Бейли
— Так что, по сути, весь цокольный этаж будет в твоём распоряжении, — Скотт сделал широкий жест рукой, словно говоря: «Всё это твоё», и я проследила за его взглядом по готовому нижнему этажу его дома. — Будет как твоя отдельная квартира.
Я улыбнулась ему и кивнула. — Круто.
Мама ободряюще улыбнулась мне, и я поняла, что она рада моим стараниям. Я наконец-то поняла, что выбора у меня нет, и решила, что попробую сделать всё, что смогу.
Скотт закончил экскурсию по своему дому — нашему дому буквально через месяц — а затем повёл нас с мамой на ланч в центр города. Они с воодушевлением обсуждали переезд (ещё месяц, и дело сделано), их свадьбу (через шесть месяцев) и медовый месяц (на Бора-Бора), а я запихивала картошку фри в рот так быстро, как только могла.
Потому что от старых привычек трудно избавиться.
Каждой клеточкой своего существа я хотела бороться со Скоттом, бороться со всеми этими переменами в моей жизни.
Вместо этого я глубоко вдохнула и постаралась поверить, что всё будет хорошо.
Телефон зазвонил, пока я доедала последнюю картошку фри, и я подняла трубку, потому что увидела, что звонила Некеса.
— Алло?
— Привет, эм, ты не могла бы приехать? — она плакала. — Прямо сейчас?
— Ты в порядке?
— Да, — сказала она и всхлипнула. — Нет. То есть, физически я в порядке, но… мы с Аароном расстались…
Она расплакалась, и я, взглянув на маму, сказала: — Скоро буду.
Когда я приехала, Некеса была дома одна. В уголках её глаз размазалась тушь, нос покраснел, и я крепко обняла её, чувствуя её боль, пока она плакала, уткнувшись мне в плечо.
Когда она наконец немного успокоилась, мы пошли на кухню, и я заварила ей чай, пока она сидела на стуле и рассказывала мне, что произошло.
— Итак, в тот вечер, когда Тео подвозил меня домой с работы, он поцеловал меня.
— Что? — сказала я, почти прокричав это слово. — Тео поцеловал тебя?
Она грустно кивнула. — Да, и я не остановила его.
Я просто смотрела на неё, давая ей закончить, пока внезапный приступ вины не заставил меня почувствовать себя тошно.
— У меня уже давно были какие-то чувства к нему, и я на девяносто девять процентов была уверена, что это дружба. Но когда он попытался поцеловать меня, и я, эм, вроде как позволила это ему. Чтобы понять, что я чувствую.
— Боже, — сказала я, поражённая.
— Знаю, — сказала она, качая головой. — Это длилось всего две секунды, а потом я отстранилась, точно зная, что была права, что это всего лишь дружба, но когда я рассказала об этом Аарону, он взбесился.
— Ты рассказала ему? — я знала, что глаза у меня были как блюдца, пока я ждала, что она скажет дальше, но не могла избавиться от ощущения, что я сыграла свою роль
