а это значит, что он был дома один.
Не было ни одной причины, кроме несчастного случая, по которой он бы не ответил мне к этому времени. Поэтому оставалось только одно объяснение.
Он игнорирует меня после поцелуя.
Я плюхнулась на свою кровать, смущённая, сбитая с толку и грустная из-за того, что Чарли, похоже, меня отверг. Потому что несмотря на наши нестандартные отношение: сначала мы были незнакомцами, которые терпеть друг друга не могли, потом стали коллегами, а потом вроде как друзьями. Но он никогда не делал ничего, что заставляло меня комплексовать.
Он всегда подшучивал надо мной, но без всякой злобы.
«Ну и козел», — подумала я, когда Мистер Сквиши запрыгнул на мою кровать, издав при этом едва слышное «мяу». Тот ещё козёл.
Потому что он знал меня — по-настоящему знал. Он знал мои тревоги и неврозы, и знал, что нечто подобное заставит мой разум крутиться в бесконечном вихре мыслей.
И, очевидно, его это не волновало.
Возможно, он действительно оказался тем придурком, каким он мне показался вначале.
Какая-то часть меня чувствовала себя глупо, злясь на Чарли, ведь по сути, он не давал мне никаких обещаний.
Но злая часть меня была не согласна. Потому, мать вашу, он давал обещания. Может, мы и не навешивали ярлыки на происходящее между нами, но когда он утирал поцелуями мои слёзы — это было обещанием. Когда он обнимал меня, пока я плакала — это тоже было обещанием.
Может быть, это и не было обещанием быть моим парнем, но обещанием быть кем-то важным для меня.
Он знал, что стал для меня очень важным человеком, и меня сильно задевало, что он мог просто оставить меня одну, когда знал, что я нуждаюсь в нём. Если бы он написал мне о ситуации с его мамой и её парнем, я бы обязательно ответила — даже в эту самую секунду — потому что, несмотря ни на что, я заботилась о его чувствах.
Видимо, он не испытывал того же.
Я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы, когда осознала, что всё, что произошло между нами, было просто одной большой ложью.
И я повелась на это. На весь этот обман.
Как я могла быть такой дурой?
Глава 46
Бейли
Я сделала глубокий вдох, потеребила губы, покрытые блеском для губ, и открыла дверь служебного входа. Чарли буквально игнорировал меня все выходные, и теперь нам предстояло работать вместе. Мне было грустно, обидно и я была в бешенстве. И я понятия не имела, как я буду вести себя рядом с ним.
Или как он будет вести себя рядом со мной.
У меня в животе порхали бабочки, когда я открыла заднюю дверь, которая вела в зону за стойкой регистрации. Я повесила пальто и сумочку на крючок, сделала глубокий вдох и вошла в дверь, ведущую к стойке регистрации.
— Привет, Бейли.
Я моргнула и уставилась на Тео. Отступив назад, потому что он не умел соблюдать личное пространство, я спросила: — Что ты здесь делаешь?
— О, как мило! — поддразнил он, улыбаясь и поправляя свой бейджик. — Отличный способ заставить меня почувствовать себя нежеланным.
— Извини, — сказала я, желая покончить с этой ерундой и выяснить, где Чарли. — Я просто не ожидала… В смысле, ты никогда не работаешь по вторникам. Разве Чарли не был назначен на сегодня?
— Ага, — сказал он, открывая ящик, который был полон канцелярских принадлежностей. — У него на этой неделе какие-то дела, поэтому мы поменялись сменами.
— О, — я сглотнула и наблюдала, как берёт коробку со скрепками. — Что за дела?
— Он не сказал, — пробормотал Тео, открывая степлер и начиная заполнять его. — Всё, что он сказал, это то, что вторник/четверг ему больше не подходят.
Я стояла, застыв на месте, когда до меня дошло.
Невероятно, но Чарли целенаправленно меня избегал. Он даже менял своё расписание, чтобы не видеться со мной. Всё внутри меня сжалось, когда реальность его отсутствия — того, что скрывалось за его отсутствием, — обрушилась на меня.
Он был готов на всё, лишь бы не видеть меня.
Я что, была настолько жалкой, что он не мог находиться со мной в одном здании?
Черт, неужели была?
Неужели я была настолько жалкой и отчаянной, когда рыдала в его объятиях, что (после того, как он первым поцеловал меня) он даже не захотел меня видеть? Неужели Чарли действительно мог быть таким жестоким?
Я работала с Тео, будучи опустошённой, но была рада, что у нас такая загруженная ночь. Постоянные заселения из-за национального мероприятия DECA27 помогли мне не сойти с ума, думая о Чарли, пока я бегала с ключами и браслетами.
Как только всё немного успокоилось, я решила, что пора действовать.
К черту всё, мне нужно было знать.
Я достала телефон и написала Чарли.
Я: Не могу поверить, что ты поменялся сменами, чтобы избежать встречи со мной. Мы можем поговорить? Пожалуйста, не игнорируй это.
Я ахнула, когда увидела прыгающие точки. Да ладно, неужели он наконец-то собирался признать моё существование? Я с замиранием сердца наблюдала, как прыгают эти точки.
И вот, наконец-то, появилось сообщение.
Чарли: Мы можем не говорить об этом, Очкарик? Давай просто двигаться дальше.
Я перечитала его трижды, и тошнота усиливалась с каждым прочтением. «Давай просто двигаться дальше».
Я знала, но осознание того, что я была права на счёт Чарли, все равно было как удар ножом в грудь. Он избегал меня после той ночи и явно хотел продолжать избегать меня и дальше.
Боже.
Он не спросил о моей маме или о том, как у меня дела, или попытаться принизить важность той ночи, сказав что-то обидное, прикрываясь заботой.
Нет, он просто хотел двигаться дальше.
Честно говоря, я вообще не понимала, чего он хочет. Возобновить наши дружеские отношения или же положить им конец?
Я пошла
