Пока она, скрывшись в туалете, делала заметки, Дилан терпеливо ждал, а потом они пошли на новый круг. Она переборола желание попросить его дать ей именной автограф, чтобы после похвастать перед своими бывшими одноклассниками. Чтобы они подумали, будто она была на церемонии вручения «Оскаров» с Диланом. На нее накатило разочарование, реальность оказалась слишком далека от мечты.
В зале никто не горел желанием с ними разговаривать. Кейт увидела, как начальница девочек со списками изгнала из зала Тима за попытку взять интервью у Голливудского Принца о том, что он поделывал с тех пор, как выписался из реабилитационной клиники. Блейка нигде не было видно. Она посмотрела на часы. Почти полночь. «Пора искать ребят», — сказала она Дилану. Ей не хотелось быть выгнанной, особенно на глазах у Марко, если он появится.
Блейк уговорил начальницу девочек со списками, с которой несколько лет назад переспал после одной вечеринки в Хэмптонсе, дать ему еще пятнадцать минут на сбор цитат.
— Я слышала, что ты расстался с Бетани, — сказала она, улыбнувшись.
Не знай Блейк, что эту дамочку выгнали из квартиры летом за то, что она украла у соседки деньги, чтобы выплатить долг в «Барнис», он дал бы ей еще один шанс. Ну, и не будь на горизонте Элисон Уайт, конечно. Может, если он, вернувшись, скажет Элисон, что не может не думать о ней, она согласится поужинать с ним. Ему хотелось пойти на поводу у своих чувств, поступать, как велит сердце, он чувствовал, что это правильно — вести себя не так, как должен, а так, как хочешь.
— Когда вернемся на наше побережье, я тебе позвоню! — бросил он девице и ввинтился в толпу.
Блейк делал круг по залу, когда его заметил агент из Нью-Йорка, с которым он встречался на одной из скучных вечеринок приятеля Бетани. Агент предложил Блейку переработать статью о мертвом теле в резиденции наследника банковской империи в Палм- Бич, которая вышла пару недель назад, в книгу. Блейк уже пытался оформить материал в полноценную статью для «Манхэттен мэгэзин», однако редактор сказал, что ему надо уделять внимание своей колонке, за что мгновенно уцепился отец, давивший на Блейка советами продать статью в другие издания, словно для этого у него море свободного времени.
— Мы продадим книгу минимум за пол-лимона любой студии, — сказал агент, хлопнув Блейка по плечу.
Блейк не очень хорошо знал этого (да и любого другого) агента, так что подозревал, что это слышат все писатели без разбору. Но все равно, шанс обставить отца, который старался протащить этот материал своими силами и связями, упускать нельзя. И, если подумать, это первый случай, когда Блейк может заработать сам, без помощи отца. Он словно воспарил над толпой, и ощущение ему понравилось.
Может, именно этим Блейку и надо заняться. Уйти с рынка слухов. Полиция Палм-Бич все еще не расследовала причину, по которой тело попало в кладовую. Об этом проболтался один из старых друзей отца — его сосед, стареющий светский лев, который клялся, что это было вовсе не самоубийство.
Блейк положил визитку агента в карман смокинга (надо бы не забыть вытащить ее перед отправкой костюма в химчистку) и сказал, что на следующей неделе надо пообедать и обговорить это дело подробнее. Вдруг ему удастся написать книгу, по которой снимут кино, а фильму дадут «Оскара», и Блейк сможет вновь побывать на этой вечеринке, но уже желанным гостем, чувствуя себя в своей тарелке. Может, его пригласят даже на торжественный ужин, предоставят возможность привести с собой девушку.
У двери разразилась небольшая буря. В облегающем темно-зеленом платье прибыла Холли Мэй. Блейк поглядел на часы и понял, что злится, хотя злость быстро уступила место печали. Прекрасный Принц в одно мгновение превратился в ничтожество.
Кейт стала побаиваться, что швы ее золотого платья разойдутся из-за множества закусок, которые она съела на приеме «Вэнити фэр», но не стала раздеваться, вернувшись в гостиничный номер. Впечатления дня поистерлись, номер теперь казался не таким роскошным. Косметику она тоже смывать не стала. Ей хотелось бы, чтобы Марко увидел ее во всей красе.
Она накинула на плечи белое прокрывало, которое сняла с постели. В Калифорнии холоднее, чем ей казалось.
Даже если бы Блейк не рассказал ей, она бы все равно узнала. Почти все каналы передавали трансляцию прохода по красной ковровой дорожке вечеринки «Вэнити фэр», и Кейт видела, как Марко дважды прошествовал под руку с Холли Мэй — уж он позаботился, чтобы семья и друзья, которым Кейт хвастала, что будет здесь с ним, не пропустили этого зрелища. Холли Мэй в темно-зеленом платье, в котором Кейт опознала руку Марка Джейкобса, о котором она писала осенью. Это платье из его весенней коллекции. Кейт пощупала свое золотое платье, мода на которое прошла значительно раньше, чем семь часов назад, когда оно еще казалось ей таким элегантным.
Как всегда, огорчаясь, Кейт маниакально убеждала себя, что, если будет знать о проблеме больше, то ей станет легче. Информация — это контроль, а контроль — это покой. Она выключила телевизор и принялась за поиск в Интернете, словно одержимая выискивая на «Гугле» все о Холли Мэй — вычитывала параметры ее тела, узнала, что та ежедневно пробегает шесть миль, посмотрела, как та демонстрирует, в какие асаны йоги способна завернуться. Сама Кейт считала, что йога — не соревновательный вид спорта.
Холли Мэй — ярая поборница диеты «Зона»[29]; прочтя об этом, Кейт почувствовала себя лучше. Холли Мэй не училась в университете. Самодовольство Кейт росло. Холли Мэй заключила многомиллионный контракт с ведущим производителем косметики и приобрела за два миллиона долларов квартиру. Самодовольство преобразилось в злобу. Пора выходить из Интернета.
В висящем на стене зеркале Кейт уловила собственное отражение. «Хватит», — подумала она. Она узнала все, что хотела. Она встречалась со знаменитостью и была приглашена на вечеринку «Вэнити фэр» потому, что она та, кто она есть. Но веселья должно бы быть побольше. Она подошла к зеркалу так близко, что оно затуманилось от ее дыхания, скрывая нижнюю часть лица. Она как будто исчезала. В зеркале она прочла дату срока годности, отпечатанную на собственном лбу, — и это был сегодняшний день.
Теперь, когда она не может продвинуть Марко больше, чем уже сделала, она стала ненужной — не такой нужной, как Холли Мэй. Кейт бросила взгляд на телефон. Знай она номер телефона Кристины, она позвонила бы ей и извинилась, хотя и не подозревала, который в Швейцарии сейчас час и живет ли Кристина там до сих пор. Ей даже захотелось встретиться с ней, разглядеть урон, который Марко нанес тому, кто не ушел с пути вовремя.
