— Сэр Томас Говард вызывает сэра Эдварда Невилла а 1а guerre![61]
Как по мановению волшебной палочки, шум стих. Благословенная тишина. Майклу до сих пор казалось необъяснимым и сверхъестественным, что он, несмотря на жуткую головную боль, жару, тошноту и приступ неуверенности в собственных силах перед схваткой, сумел с легкостью одолеть прославленного турнирного бойца. Неужели это стало возможным лишь благодаря «драконьей крови»? Она то повергала его ниц, то — в следующее мгновение — возносила на недосягаемую высоту. Быть может, он уже умирал, а проклятое снадобье лишь продлевало его мучения…
Невилл одержал верх над Говардом. Над ареной повис невообразимый гвалт. Майкл застонал, когда в голове у него вновь зазвучало жуткое эхо. Почему, ну почему от радостных криков вполне организованной толпы он сходит с ума? Ведь он привычен к беспорядкам, шуму и гвалту.
— Сэр Энтони Браун вызывает сэра Уильяма Кэри на поединок аu рlaisant!
Над ристалищем вновь раскинула крылья благословенная тишина. Рыцари сражались отчаянно, и копья разлетались в щепки от таранных ударов.
Снадобье подействовало, и слуху Майкла обострился еще сильнее, а ноздри начали улавливать тысячи самых разнообразных запахов. Все, довольно! Он крепко зажмурился и принялся равномерно вдыхать и выдыхать воздух. Вдох, выдох. Вход, выдох. Спокойствие. Думай о чем–нибудь постороннем. Окружающий мир исчез. Перед внутренним взором юноши поплыли воспоминания: мягкая чистая постель, огромная комната в замке графа, лепестки роз в большом кувшине с водой, нарезанные ломти свежего хлеба на тарелке, рядом мед в оловянной миске, башмаки по размеру его мальчишеских ног, и — о чудо! — зеленые, поросшие травой и кустарником холмы за окном, крик ястреба, камнем падающего с высоты…
— Эй, дружище, ты вновь размечтался о своей дикой стране? Очнись, малыш, к оружию! Тебе бросили вызов. — На пороге его палатки стоял Стэнли, уперев руки в бока и сочувственно разглядывая Майкла. — Отчего это у тебя позеленело лицо, милый мой?
— Отравился чем–то, — уклончиво отозвался юноша.
— Ага, тебя, должно быть, грызут сомнения и страх? Гони их прочь! Мужайся, малыш. Ты добился первой в жизни замечательной победы и наверняка далеко пойдешь. Так что мой тебе совет — не позволяй никому и ничему украсть у тебя будущую славу.
Майкл презрительно фыркнул.
— Ошибка одного воина еще не делает меня чемпионом. Разве я не прав?
— Эй, оставь эти мысли! Я пришел поздравить тебя, а не выражать свои соболезнования. Признаюсь, не ожидал, что ты поведешь себя столь умело, но будь я проклят, если собственными глазами не видел твой успех. Немногие рискуют целиться копьем в голову, поскольку попасть в нее очень уж трудно, но тебе это удалось просто блестяще. У тебя верная рука. Твой учитель знал, что делает.
— Еще бы! — Майкл сардонически улыбнулся. — Он без конца кормил меня проклятой ирландской грязью. Полезная диета, нечего сказать!
Снаружи раздался громовой рев.
— Это, должно быть, Саффолк опрокинул какого–то пижона с севера.
Настроение Майкла резко улучшилось при упоминании имени его знаменитого друга, Чарльза Брэндона, сына знаменосца, сумевшего отличиться в битве и на турнирах, проложившего себе зубами путь наверх, к славе и богатству, и завоевавшего сердце Мэри Тюдор, принцессы с волосами цвета пламени.
Стэнли внимательно посмотрел на него.
— Этот твой взгляд мне знаком и не очень–то нравится.
— Какой еще взгляд? — невинно полюбопытствовал Майкл, рывком поднимаясь на ноги. — Пиппин!
— Твоя самодовольная глупость повергает меня в изумление, но я умолкаю. Обычно люди спрашивают совета только за тем, чтобы не следовать ему. А если кто–нибудь и следует полученному совету, то только для того, чтобы было кого обвинить впоследствии.
— Вот уже несколько дней ты ведешь себя как старая баба. Выкладывай, что у тебя на уме.
Майкл вытянул руки и ноги в стороны, позволяя Пиппину застегнуть на себе пластины черной брони и внутренне ежась оттого, что сейчас ему вновь придется жариться на солнце. Теперь, когда он обзавелся внутренним барьером, позволяющим ему просеивать и отсекать лишние звуки, шум, доносящийся снаружи, уже не доставлял ему таких страданий. Все, что от него требовалось, — это вспомнить об Ирландии. Ему нравилась эта страна. Нет, не так — он любил ее и скучал по ней. Зеленый остров стал для него настоящим родным домом.
— Рене де Валуа выступает в роли эмиссара своего короля. Но ее обязанности покрыты мраком. Имя ее запятнано скандалом. Она принадлежит к тем женщинам, которые могут заманить тебя в ловушку, не моргнув глазом, и ты потеряешь голову и сердце, даже не заметив этого. У нее очень приятная наружность, не стану отрицать, но я не доверяю ей, и ты должен последовать моему примеру. Ну вот, я просветил тебя. А теперь можешь делать все, что тебе вздумается.
— Угу. Значит, ты облегчил душу… — Он услышал друга. И его предостережение не пропало втуне. Но, едва только образ девушки всплыл у него перед глазами, как юноша позабыл обо всем. — Моя сестра, твоя нареченная, не согласилась бы с тобой. Похоже, леди Рене ей очень нравится.
— Мэг видит выражение твоего лица. Ты же начинаешь буквально светиться от счастья, когда эта француженка входит в комнату, посему ее мнение можно не принимать всерьез… Клянусь Богом, Майкл, никто не позволит тебе заполучить эту женщину. В сравнении с тобой она стоит слишком высоко по праву рождения. Да и ты не нужен ей. Она отдала свое сердце другому мужчине во Франции. Кровь Христова! Мне следовало догадаться, что ты не станешь меня слушать. И кто меня тянет за язык?
Сердце замерло у Майкла в груди.
— Она любит другого мужчину? — Душа его наполнилась горечью, но он постарался отогнать все мысли об этом, оставив сожаления на потом. Сейчас не время терзаться из–за ее неверности. Это может стоить ему жизни на ристалище. Она любит другого мужчину… — Кто бросил мне вызов, Стэнли?
— Сэр Уолтер Деверо вызывает мастера Майкла Деверо а 1а guerre!
Толпа словно взбесилась. Предстоящая схватка вызвала нешуточный интерес, ведь в ней должен был принять участие бесстрашный защитник короля! Над полем витал незримый дух смерти, а соперничество сводных братьев лишь придавало поединку пикантную остроту. Но Стэнли отнюдь не разделял энтузиазма зрителей.
— Уолтер объявил тебе войну, — предостерег он Майкла, когда они подошли к палисаду. Пиппин следовал за ними, нагруженный оружием и прочей амуницией своего господина, а Конн вел Архангела. — Когда речь заходит о тебе, он теряет всякое понятие о рыцарском поведении. Он будет целиться в твою рану.
