останавливается, взметнув из-под колес гравий. Моя голова больше не прижата к дверце, а мирно покоится на изгибе плеча Доминика. Вместо гудения мотора я слышу теперь только ритмичный стук его сердца.
Я осторожно поднимаю голову и принимаю сидячее положение, стараясь не разбудить своего спутника, но различаю в темноте блеск его глаз и белозубую улыбку.
– Хорошо спала? – спрашивает он шепотом и прижимает палец к губам, указывая на переднее сиденье.
Как видно, не я одна решила вздремнуть. Услышав тихое дыхание Фрэнки, я понимающе киваю. Эрни с Эстель не видно. Мои глаза еще не привыкли к темноте, но в ветровом стекле отражаются отблески костра. Доминик тянется через меня и осторожно открывает дверь. Я отстегиваю ремень и спрыгиваю на землю, Доминик следует за мной. Маленькая Фрэнки сладко посапывает в детском кресле, не потревоженная нашими маневрами.
Я с наслаждением потягиваюсь и тут же вздрагиваю от холода. Доминик уже держит наготове свитер, который служил мне подушкой, и я благодарно просовываю руки в теплые рукава.
– Ты храпела, – шепчет он.
– Не может быть, – заявляю я, но его губы расплываются в улыбке.
– Где это мы? – шепчу я, чтобы поменять тему.
– В окрестностях Морли, – отвечает появившаяся из темноты Эстель.
У нее в руках пакет с соком и вроде бы одеяло. В потемках не разглядеть.
– Это земли народа стони, наших друзей.
Теперь я различаю на фоне огромного костра неясные силуэты.
– Отдохнем здесь, а утром поедем в город. Уже недалеко, – добавляет индианка.
Она отстегивает спящую девочку и укутывает в одеяло. Доминик надевает куртку, и мы идем к костру. Шесть или семь человек достают обтянутые кожей барабаны и начинают играть. Я стою в танцующем свете костра, завороженная пульсирующим барабанным ритмом и тихим пением на древнем языке, которого никогда раньше не слышала.
Я ни в чем больше не уверена: ни в том, что успею вовремя вернуться в Нью-Йорк, ни в том, что получу работу в «Экслибрисе», ни в том, какие чувства испытываю теперь к Доминику. Но в этот момент меня внезапно переполняет благодарность за то, что жизнь привела меня сюда. Даже если я все потеряю, это останется со мной. Я никогда этого не забуду.
Не знаю, сколько времени я простояла у костра, не в силах сдвинуться с места, но в конце концов какие-то вкусные запахи заставляют меня повернуть голову. Я вижу длинный стол, вокруг которого снуют несколько женщин, готовя и расставляя еду. Стол – кусок фанеры, поставленный на козлы для пилки дров, – наполняется дымящимися мисками и блюдами. Я замечаю среди женщин Доминика с закатанными рукавами. Он снял капюшон, собрал волосы в хвостик и месит тесто. Он смеется, переговариваясь с новыми знакомыми, – все они весело хохочут – и, блестя глазами, поворачивается ко мне. А я внезапно осознаю, что мне конец. Я хочу улыбнуться в ответ, но вместо этого разражаюсь слезами.
Глава 60
Снимок: Горные бараны
Инстаграм: Роми_К [окрестности Морли, Альберта, 26 апреля]
#ПротестыАборигенов #ГорькаяПравда
9807 ♥
К счастью, в стороне от костра и походной кухни темно. Я прячусь за типи, сооруженным из длинных шестов и тонких выделанных шкур, и начинаю дрожать от холода.
Вытерев слезы, я обещаю себе хранить свою страшную тайну. В моей жизни и без того хватает трудностей. Человек, у которого работает его мать, – заклятый враг моей семьи.
Ни одна живая душа не должна знать, что я влюбилась в этого парня. Проходит не меньше десяти минут, прежде чем я беру себя в руки и могу выйти на люди.
Эрни хлопает рукой по одеялу рядом с собой и Эстель. У него на коленях спит Фрэнки, а Эстель ест что-то из бумажной тарелки. Перед Эрни стоит полная тарелка с едой.
– Садись поешь, – говорит он, когда я подхожу ближе, – я приберег для тебя местечко.
Я накладываю в тарелку тушеных бобов и мясистой сушеной рыбы, похожей по вкусу на клюкву.
– Попробуй вот это, – говорит Доминик и усаживается рядом со мной, скрестив ноги. – Индейский хлеб баннок. Я только что научился его печь.
Естественно, хлеб оказывается невероятно вкусным – мягкий, пышный, ароматный.
– Новый рецепт, который ты можешь добавить в свою коллекцию, – говорю я.
Он макает свой кусок в остатки соуса на моей тарелке и отправляет в рот.
– Ага, я уже сфотографировал для инстаграма.
Насытившись, мы сидим вокруг костра, и я в основном слушаю. Я живу в другом мире, на другой стороне континента, и мое главное дело сейчас – помочь семье, которая меня воспитала. Тем не менее я слушаю и узнаю много интересного. В спину дует холодный ветер, а от огня исходит приятное тепло. Люди вокруг меня рассуждают о правах коренных народов, о том, кто должен владеть и управлять запасами нефти и газа.
Эстель рассказывает, что в одной только Британской Колумбии насчитывается около двухсот аборигенных народностей. Даже те, кто здесь собрался, высказывают противоположные мнения по поводу трубопроводов и добычи полезных ископаемых. Неудивительно, что столь пестрое собрание народов имеет различные мнения по самым разным вопросам: добыча полезных ископаемых, глобальное потепление, опасности, угрожающие женщинам из коренного населения. На протяжении вечера споры то утихают, то возобновляются, порой принимая разгоряченный характер. Тем не менее все относятся к оппонентам с уважением.
Ближе к ночи, когда меня вдруг охватывает почти непреодолимое желание найти Доминика и поцеловать крошечный шрам от ожога у него на локтевом сгибе, я этого не делаю, а просто беру одеяло, предложенное одной из местных девушек, и иду спать с ней и двумя ее подругами в кузов старого пикапа.
Я просыпаюсь чуть свет и осторожно, чтобы не разбудить свернувшихся клубочками девушек, спускаюсь на землю. Направляясь к уборной, я замечаю под кузовом какое-то шевеление. Из-под машины, протирая заспанные глаза, вылезает Доминик.
Он потягивается, обнажив мускулистый живот, и меня пронзает столь острое непонятное чувство, что я вынуждена отвернуться.
– Ты что, спал на земле? – спрашиваю я.
Доминик разминается: вращает головой и несколько раз подпрыгивает на месте.
– Ага. И нечего смотреть на меня как на идиота. Если хочешь знать, это полезно для кровообращения.
Лагерь вокруг нас пробуждается к жизни. Люди завтракают, пакуют перекус в дорогу, и скоро колонна готова вновь двинуться в путь.
Ночью к нам решили присоединиться несколько человек из местных, которые берут с собой великолепных пятнистых лошадей. К вящему восторгу Доминика, его приглашают проехаться верхом. К счастью, меня приглашение не касается, и мы
