уславливаемся найти друг друга в полдень на месте проведения акции.
Я сижу на заднем сиденье джипа вместе с двумя женщинами: Джун и ее дочерью Алексис. Нас познакомила Эстель. Джун вспоминает, что читала Жюля Верна, когда училась в школе. Остаток утра я слушаю об ужасах школ-интернатов для аборигенов и о медленных, непростых процессах примирения в Канаде.
Акция протеста начинается на пешеходной Восьмой авеню, а затем шествие под барабанный бой направляется к Сити-холлу. Там к нам присоединяется группа всадников.
Ник морщится от боли. Он не может самостоятельно слезть с лошади: с непривычки схватила судорога, и колени не сгибаются. Наконец он спешивается и передает поводья кому-то из друзей Эрни. В это время у нас за спиной раздаются крики. Оказывается, там собралась довольно большая группа контрпротестующих. Дело в том, что добыча нефти и газа составляет важную часть местной экономики, и трубопроводы чертовски популярны среди жителей Калгари.
Обстановка накаляется. Когда поблизости завязывается потасовка, меня вытаскивает из гущи событий знакомый американец с несгибающимися ногами.
– Нам надо искать поезд, – говорит Доминик, уводя меня из взволнованной толпы. – «Грейхаунд» в Канаде больше не работает.
Сквозь крики слышится топот копыт, и на сцене появляется новая группа всадников – в синей униформе.
– Я думала, конная полиция носит только красную форму, – удивляюсь я.
Проигнорировав мое замечание, Доминик спрашивает у Эстель, как добраться до вокзала. Она стоит с Фрэнки на руках, держась на безопасном расстоянии от контрпротестующих.
– Вон туда, под башню, – говорит индианка. – Там увидите.
На прощанье Эстель протягивает мне книгу.
– Вдруг тебе интересно узнать больше о нашей борьбе.
Таким образом, моя чемоданная библиотека пополняется книгой писателя-аборигена по имени Томас Кинг. Эстель с Фрэнки обнимают нас и возвращаются к своим.
Не проходит и часа, как мы с Домиником занимаем места в товарном поезде, направляющемся в Торонто. В нем девяносто вагонов, груженных пшеницей, и единственный пассажирский, в котором нет спальных мест.
Глава 61
Снимок: Канадские прерии
Инстаграм: Роми_К [Альберта, 26 апреля]
#БесконечноеНебо #Исчезновение
10005 ♥
Набрав скорость, поезд устремляется на восток. Рассматривая пейзаж, я начинаю подозревать, что величественные пики Скалистых гор привиделись мне во сне. Не проходит и нескольких минут, как проносящиеся мимо холмы уступают место плоской, как блин, равнине желтовато-коричневого цвета; лишь кое-где виднеются грязные кучи снега.
Оторвавшись от окна, я встречаюсь с пристальным взглядом Доминика. Он не мигая смотрит мне прямо в глаза. Мы сидим у окна друг против друга.
– Впервые за столько времени мы одни, – говорит он, положив руку мне на колено. – Тебя это не смущает?
Мне это даже нравится; тем не менее я не собираюсь признаваться в этом Доминику, а встаю и пересаживаюсь на свободное место рядом с ним. Солнце стремительно скатывается за горизонт. Никогда не видела такого безбрежного неба. Мне ужасно хочется запомнить это прекрасное мгновение на всю жизнь. Нет, надо высказаться, пока не струсила. Я достаю из рюкзака потрепанный дневник и начинаю листать страницы.
– Ты хочешь мне что-то прочесть? – с удивленной улыбкой спрашивает Доминик.
– Нет. Просто у меня мозги не работают, когда волнуюсь. Я должна тебе кое-что сказать.
Я смотрю на список, так и не понимая, с чего начинать, и делаю глубокий вдох.
– В общем, первое…
Закончить мысль я не успеваю. Доминик отодвигает блокнот и целует меня в губы.
Что я должна сказать Доминику:
1. Вне всяких сомнений, лучшее в этом путешествии связано для меня с тобой и с Сумайей. Единственная цель, ради которой я решилась отправиться в путь, – помочь дяде Мерву, и это само по себе хорошее дело, правда? Но для меня было очень важно помочь Сумайе найти ее семью. А без тебя этого бы не случилось.
2. Когда ты повел меня на тот пляж на Аляске, ты помог вернуть хорошие воспоминания о моих родителях. Я никогда этого не забуду.
3. Я знаю, что ты должен помочь своей матери. Но ты умный и сильный, у тебя получается все, за что бы ты ни взялся. Я уверена, что в конце концов у вас обоих все будет хорошо, а для дядиного магазина я – единственная надежда. Без меня «Две старые королевы» погибнут.
4. Я должна выиграть эту гонку. Если ты меня за это ненавидишь, так тому и быть.
До чтения списка дело не доходит. Наверное, это и к лучшему. Опускается темнота, в небе вспыхивают мириады звезд, и мы говорим, говорим, говорим. Рассказываем друг другу, кем были раньше. И кем хотим стать в будущем…
Мы решаем вернуться в «Экслибрис» вместе. Работу получит кто-то один, но если поделить премию, это поможет продержаться обеим нашим семьям.
Проводник разносит по вагону фирменные шерстяные одеяла.
– Кажется, я начинаю входить во вкус, – говорит Ник, опустив сиденье и натянув до самого подбородка свою половину одеяла.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, смотреть на мир через окно поезда. Я хочу сказать, что больше всего на свете люблю готовить, но когда печешь смородиновые сконы на камбузе подводной лодки, это придает процессу некоторую остроту.
– Какой еще подводной лодки? – приподнимаюсь я.
Доминик смущенно улыбается.
– Я не хотел хвастаться: подумаешь, три дня на субмарине. Я надеялся попасть в Англию раньше тебя. И сделал бы это, если бы дурацкий шторм не принес вас раньше.
– Погоди. Как тебе удалось попасть на субмарину? Где ты ее нашел?
– Очень просто. На Род-Айленде. Это списанная подводная лодка класса «Вирджиния», которую используют теперь для киносъемок. Один режиссер, у которого больше денег, чем здравого смысла, снимал фильм на восточном побережье, а потом ему вдруг потребовалось снять несколько сцен на Нормандских островах. Знакомый, с которым я раньше работал, теперь занимается кейтерингом для киноиндустрии, и он упросил их захватить меня.
Я шлепаюсь обратно в кресло.
– Я бы… ты… – начинаю я, но слова застревают в горле.
– Хочешь сказать, я бы тебя не обогнал?
Меня разбирает смех.
– Нет. Я собиралась сказать, что не решилась бы плыть на субмарине даже под страхом смертной казни. Но так могла думать только Старая Роми. Новая Роми спускалась в подземные туннели Парижа. Плыла в гондоле над Альпами. Ходила по улицам Мумбаи. Многое, чего я боялась, больше меня не пугает.
Доминик тянется к моей руке.
– Я всегда мечтал совершить кругосветное путешествие, – говорит он. – И очень рад, что встретил в нем тебя.
– А больше всего тебе понравилось держать мои волосы, когда меня рвало после отравления уличной едой в Египте?
– Нет, –
