всего мгновение… и иллюзия вдруг дотронулась до меня своей твердой холодной рукой.
Я отскочила с бешено стучащим сердцем.
– Тебе нельзя так делать! – закричала я. – Абику не могут касаться живых существ в Подземном мире без их разрешения! Это… это…
Это закон Сказителя. А значит, теоретически, его невозможно нарушить.
Отражение вздохнуло и снова протянуло ко мне руку.
– Я не абику, Тарисай. Я твоя мать. Настоящая.
Казалось, она нервничала.
– Знаю, я выгляжу… не так, как раньше. Говорят, чем дольше душа остается здесь, тем сильнее обнажается ее истинная суть.
От ее мелодичного голоса – правда, выше и тоньше, чем я помнила, но все такого же знакомого, – у меня мурашки пробежали по коже.
– Ты лжешь, – прошептала я.
Но она коснулась меня. Е Юн и Монгве предупредили бы меня, если бы у правил Сказителя существовали исключения.
– Я не понимаю, – произнесла я наконец. – Почему ты здесь? Почему не присоединилась к Шествию Эгунгуна?
Несколько мгновений она молча смотрела на меня: ее ясные черные глаза влажно блестели.
– Я пыталась, – сказала она. – Я пыталась присоединиться к Шествию. Я знала, что будет трудно, но… – Ее подбородок задрожал. По щекам покатились слезы. – Я причинила так много боли. И такими разными, ужасными способами… Как я могла быть такой плохой?
Я смотрела на нее, как заколдованная, вдруг ощутив острую потребность ее утешить.
Затем этот порыв сменился яростью.
Нет. Я была ребенком, не она. Это меня она решила привести в этот мир, а потом намеренно лишала любви и заставляла меня убить человека. Это я чуть не сошла с ума в Подземном мире. Она должна утешать меня. Но все же… все же…
Так трудно было злиться на кого-то, кто так мал и беспомощен. Я никогда раньше не видела, чтобы Леди плакала. Я даже не знала, что она на это способна.
Я так многого не знала о своей матери.
– Значит, ты застряла здесь, – произнесла я наконец ровным тоном, шаркнув ногой. – В Подземном мире, вместо того, чтобы отправиться к Ядру.
Она деревянно кивнула.
– Но я могу вернуться к Шествию в любое время. Моя эми-эран ждет меня там. – Она слабо улыбнулась. – Я вернусь к ней. Вероятно, уже скоро. Но я хотела тебя увидеть. Я… мне не стоило запирать тебя в доме. Там всегда было так холодно, так одиноко, не с кем поговорить… – Она поежилась, обхватив себя за плечи, словно сама переживала мое детское несчастье. – И твои страдания только усугубились после встречи с принцем. Неудивительно, что ты пыталась забыть. Но я ошибалась, Тарисай. И мне жаль, что я не была для тебя хорошей матерью. Хотя я и правда всего лишь пыталась позаботиться о твоем будущем.
Я мрачно улыбнулась. Эта последняя фраза – гордыня, которую она не могла отпустить даже здесь, в сердце Ада, – окончательно уверила меня в том, что это действительно тень моей матери.
Леди – великая и могучая Безымянная Лучезарная, повелительница алагбато, которую боялись короли и императоры, – действительно находилась передо мной. И она по-настоящему раскаивалась.
– Я прощаю тебя, – сказала я.
К моему удивлению, я поняла, что говорю правду. По крайней мере, сейчас. Возможно, в другой день я передумаю. Ядовитое наследие моей матери останется со мной навсегда, как шрамы на лице Дайо, и, стоит мне задуматься над этим, я, вероятно, снова разозлюсь. Но пока что, стоя перед этой плачущей тенью маленькой девочки, окруженной моими отражениями, я ощущала только легкую грусть.
Леди протянула ко мне руку сквозь зеркало:
– Я могу оказать тебе услугу. Абику прокопали еще один выход из Подземного мира. Он ближе, чем Разлом Оруку. Я могу отвести тебя, – сказала она с надеждой, показывая на свои полупрозрачные ноги, не касающиеся пола. – Я ведь могу летать. Тебе осталось несколько дней пути по лестнице до Разлома Оруку. Но другой выход гораздо ближе. Я могу отвести тебя.
– Правда? – выдохнула я.
– Думаю, абику работали над созданием нового выхода годами, – ответила Леди. – Мне любопытно: слышала ли ты о том, что создания Подземного мира появлялись в мире людей, сбегая через новый портал?
Я изумленно распахнула глаза. Она говорила правду: другой выход из Подземного мира и правда существовал. Санджит нашел его.
– Я отведу тебя, – повторила Леди, протягивая руку. – Пожалуйста, Тарисай.
Если бы она тогда улыбнулась той теплой, сияющей улыбкой, от которой моя воля становилась податливой, как глина, я бы развернулась и ушла, оставив ее в Подземном мире, и даже не оглянулась бы. Но она только смотрела на меня: взволнованно, отчаянно. Я уже видела этот взгляд: так маленькая Кунлео смотрела на своего брата, умоляя увидеть ее и позволить им стать семьей.
Этот искренний, разрывающий сердце взгляд не сработал на Олугбаде. Отвергнув свою сестру, предав ее наивное доверие, он создал раненого монстра, который вырос и стал Леди.
– Пожалуйста, – прошептала девочка. – Позволь мне загладить вину.
Я медленно вдохнула. Я не доверяла Леди. Не совсем. Но в глубине души я знала, что не могу отвергнуть ее так же, как отверг ее брат. Никто не заслуживал разбитого сердца дважды. Даже моя мать.
Я устало глянула на Иранти, которая явно напряглась. Короткий хвост ее враждебно дергался. Она простонала, говоря на своем бессловесном тональном языке. Из ее сложной песни я поняла одно:
«Опасность».
– Знаю, – вздохнув, я погладила ее по голове. – Но что теперь сможет мне навредить?
Я пережила встречу со Смертями. Перехитрила каждого абику, пытавшегося меня обмануть. И, кроме того, я не спала как будто уже много дней или недель: каждая мышца в теле умоляла об отдыхе. От мысли, что мой путь может закончиться раньше, что я увижу своих братьев и сестер всего через несколько часов, а не дней, от этой мысли во мне вспыхнула надежда, похожая на дурманящий вкус медового вина.
Я наклонилась, чтобы прошептать Иранти в ухо:
– Если Леди лжет, мы всегда сможем вернуться. У меня есть карта, так что я ничем не рискую. Я знаю правила, Иранти: я не обязана умирать.
Я повернулась, чтобы войти в зеркало, но эми-эран осталась на месте, умоляюще глядя на меня всеми своими бесчисленными глазами.
– Я иду туда, – повторила я.
Она шумно выдохнула и исчезла. Я нахмурилась, но тут же поняла, что она не пропала насовсем. Я все еще чувствовала ее где-то в поблизости, готовую вернуться по первому зову.
– Увидимся на поверхности, – обратилась я к воздуху и взяла мать за руку.
В тот же момент мои ноги оторвались от пола. Я прошла сквозь зеркало – стекло расходилось
