Вместе со старым рефрамантом, он подошёл к Сардариону. Два дня тот словно намеренно не попадался им на глаза, будто забыл об их существовании. Тем не менее, Триксель подозревал, что матросы докладывают адмиралу о любом их шаге или разговоре. И горбун готовился к допросу.
— Доброе утро, господа. Всё ли вас устраивает на моём «Неуязвимом»?
— Здесь чудесные каюты, капитан, а такую еду я в последний раз видел ещё до отплытия из Канстеля полгода назад. Меня беспокоит лишь то существо, что служит сейчас нашим эскортом.
Сардарион равнодушно глянул на морскую поверхность, где размеренно вздымались и опускались громадные плавники чудовища, с шумом взметывая вверх облака брызг.
— Этого малыша по достоинству бы оценили на своих тарелках какие-нибудь аристократы с Виноградных Берегов, запивая его белым «Дервеном», — произнёс он.
— Малыша?!
— Конечно. Вы что, не видите, что это детёныш? Взрослая самка раза эдак в два больше него. Не беспокойтесь, дивайн, он нам ничего не сделает.
— Почему вы так думаете?
— Потому что из двух блюд он предпочёл морского дракона, а не нас. Этого ему хватит, по меньшей мере, на месяц. К слову о еде — я приглашаю вас троих на обед в свою каюту. Вы голодны?
— Зрелище разрываемого на куски дракона прекрасно сказалось на моём аппетите, капитан, — скривил губы Триксель.
— Что ж, тогда вы знаете, зачем я вас зову, дивайн.
Блеснув глазами, Сардарион кивнул и направился в подпалубные помещения. Горбун повернул голову к Неду.
— Старайся помалкивать во время обеда.
— Разумеется, господин.
2
Адмиральская каюта оказалась просторной комнатой с зелёным ковром и картинами на стенах. Одну из стен целиком занимала карта Изры с архипелагами Навустрозы и Драконьих Костей на севере и Трёхпалой Лапой на юге. Широкие завитушки, означавшие вечные шторма, покрывали почти весь низ карты. Континент имел вытянутую форму, протянувшись с запада на восток. Левая половина была усыпана множеством точек с короткими пометками, которые оканчивались на косой гряде Джихалайских Гор. Правая половина была девственно чистой, имелись лишь очертания, причём береговая линия вовсе не изобиловала изгибами, свидетельствовавшими о её тщательном исследовании. Берега Алсалона не видел никто.
Триксель ненадолго задержался у карты, разглядывая залив Ваэльвос. Его берега в форме серпа охватывали водные просторы. Далеко вперёд вынеслись два острых конца — Западный и Восточный Клыки. В центре «лезвия» большой точкой был отмечен родной Канстель.
— Завтра мы увидим серые утёсы, на которых стоит ваш замок, — сказал Сардарион, пройдя к своему месту за накрытым белой узорчатой скатертью столом.
Нед сел за стол и без стеснения запустил руку в открытый горшок с кусками жареной рыбы.
— У вас прекрасный вкус, адмирал, — заметил Триксель, разглядывая пейзажи и портреты.
— На этих картинах запечатлены места, которые запомнились мне больше всего. Это бледно-стальные вершины Каседрума, здесь — зелёные террасы Виноградного Изгиба. А на том портрете изображён сам Питер Брусс, каким его представлял художник.
— Кхм… он похож на вас, капитан.
Сардарион хмыкнул.
— Ничего удивительного. Портрет рисовала моя будущая супруга. Она же, между прочим, настояла на том, чтобы его повесили сюда. Сольвейн тяжело в чём-то переубедить.
Раздался громкий стук — Нед задел рукой свою кружку с вином и посмотрел на Трикселя извиняющимся взглядом.
Горбун сел за своё место напротив адмирала.
— А где Никоро?
Словно в ответ на это открылась входная дверь, и в каюту вошла диастрийка, облачённая в длинную, до колен, бирюзовую тунику с нежно-бежевыми разводами. На ногах у неё были мягкие светло-серые туфли из шёлка. Свои персиковые волосы она заплела в толстую косу, которая висела за спиной. На несколько мгновений Триксель забыл обо всём, таращась на неё, и только потом, спохватившись, подковылял к столу и выдвинул из-за него стул. Никоро просто улыбнулась и, кивнув, села на предложенное место, после чего повернулась к Сардариону.
— Спасибо за приглашение, адмирал. Чуждость наших народов делает подобные совместные трапезы бесценными. Побывайте когда-нибудь у нас в Шуруппаке. Лугаль Зифрен примет вас с радостью.
— Благодарю за приглашение, леди Никоро. А сейчас давайте поблагодарим Ум» оса за пищу, которую мы добываем в его безграничных владениях.
Сведя ладони в молитвенном жесте, Сардарион поочерёдно посмотрел на гостей. Триксель первым повторил его жест, затем Нед, и только потом, с видимой неохотой, Никоро. Горбун мысленно покачал головой. Он не имел ничего против верований девушки.
«Толькой порой, ради достижения важной цели, нужно уметь отступать от принципов хотя бы на маленький шажок».
— А теперь давайте есть, — довольно сказал адмирал и принялся за копчёную рыбу. По его виду казалось, что ему нравится принимать у себя гостей.
«Опасный человек. Сидит, довольный как кот, перед которым поставили миску с молоком. Возможно, он пытается ввести нас в сонное состояние, чтобы бы легче допрашивать и обводить вокруг пальца», — размышлял Триксель, зачерпывая ложкой буро-зелёную смесь из нарубленных овощей и водорослей, приправленных специями. — «Или всё гораздо проще, и Сардариону просто не хватает общества кого-то, кроме обычных матросов и солдат?»
Он бросил взгляд на Никоро. Та сидела, держа в руках свой прибор, и смущённо глядела в пустую тарелку. Адмирал тоже обратил на это внимание.
— Леди Никоро, что-то случилось?
— Видите ли, дорогой адмирал, мой народ не очень хорошо усваивает вашу пищу.
— Как же вы держались два дня? Почему молчали?! — воскликнул Сардарион; его рука лежала в стороне от тарелки, ожесточённо сжимая пустую ложку.
— Меня кормил дивайн Триксель.
Адмирал посмотрел на горубна, подняв бровь. Тот откашлялся.
— У меня есть некоторые эликсиры, которые помогают ей с пищеварением. Их я и добавлял в её еду. Моя ошибка, я совсем забыл взять флакон для обеда.
— Я узнаю у кока, есть ли среди провизии что-то подходящее для вас.
— Сомневаюсь, адмирал. Лучше уж так, как есть.
— Нам остаётся поскорее добраться до Канстеля, — аккуратно подбирая слова, сказал Триксель. — А сейчас мы могли бы ответить на все ваши вопросы. Уверен, их накопилось достаточно.
Сардарион вытер губы чистым полотенцем, после чего свёл пальцы перед грудью и открыто посмотрел на горбуна. От этого взгляда Трикселю стало неуютно. Он поёжился.
— Скажите, дивайн, я могу вам верить? Могу верить в то, что вы не будете вилять из стороны в сторону и уклоняться от честного ответа?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
