Следующим утром Каролин не спешила одеваться и пить свой утренний чай. Она понимала, что это промедление было вызвано нежеланием выходить из комнаты, и она принялась настойчиво упрекать себя: то, что может произойти с ней в других комнатах дома, может с таким же успехом случиться с ней и в ее собственной комнате.
Она спустилась в столовую и в торжественном одиночестве приступила к завтраку. Этим утром блюд с разогреваемой пищей на буфете не было. Появился Барлоу и важно спросил, что бы она желала к завтраку. Потом он оставил ее, чтобы передать ее пожелание кухарке. Когда несколькими минутами позже он снова появился, внеся ветчину и яичницу, она подумала, что на самом деле он скормил кошке небольшую порцию одного и другого. Лицо Барлоу оставалось непроницаемым. Представив себе, как достойный Барлоу наклоняется, чтобы угостить кошку кусочками с ее тарелками, она не могла не улыбнуться.
Теперь ей казалось, что во всем деле появился элемент нелепости. Настроение у Каролин поднялось, и она впервые за много дней по достоинству оценила еду, приготовленную кухаркой.
После завтрака Каролин отправилась наверх, чтобы немного поиграть с Лорел. Джейсон не причинит ей никакого вреда, пока она с Лорел. Каролин знала, что не может ошибиться относительно его чувства к дочери. Когда он смотрел на девочку, в его глазах светилась искренняя любовь. Но с чувством вины она подумала, что ей не стоило прикрываться Лорел, как щитом, обороняясь против своего мужа, вернее Джейсона.
Она строила планы, как выбраться из Браутон-Курт. Синтия смогла ускользнуть от Джейсона, значит, и Каролин тоже сможет. Она пустит в ход грим и переодевание — то, чему научилась за годы пребывания в актерской труппе. Во время своих путешествий она встречала различные типы англичан: кокни, клерков, бывших скотниц и фабричных работниц. Она могла сымитировать их поведение, речь, буквально растворившись в толпе. Деньги не составили для нее проблемы. Пока она была здесь, Джейсон назначил ей щедрое содержание. Тратила она очень мало, только на подарки и безделушки для Лорел. Она чувствовала себя неловко оттого, что намеревалась использовать деньги Джейсона, чтобы сбежать от него. Но с другой стороны, что было в этом несправедливого, если он вообще хотел отнять у нее жизнь?
Еще несколько дней пробудет она с Лорел, потом ночью выскользнет из дома. На Фелиции к утру сможет добраться до Барема и купить билет до Дувра, даже не меняя своей внешности. Там в гостинице она снимает комнату и выйдет из нее, чтобы отправиться в Лондон, уже другой женщиной. Джейсон никогда не подумает, что она могла двинуться туда, где находился сам. Лондон — это самое верное место, где легко затеряться. Она найдет для себя самую дешевую комнату, возьмется за какую-нибудь небольшую работу, никак не связанную с театром. Так она сумеет прожить в безопасности, пока не решит, что будет делать дальше.
Проблема состояла в том, как незаметно вывести из стойла Фелицию. Каролин могла и сама взнуздать и оседлать лошадь, но ей придется действовать очень осторожно и тихо, чтобы не разбудить конюхов. Еще ей предстояло решить, как улизнуть незаметно для Уилсона. Завтра она отправится на прогулку верхом, но прежде заглянет в комнаты конюхов. По крайней мере хоть будет иметь представление, как этот Уилсон выглядит. А если повезет, то, может быть, выудит у него сведения о его ночном распорядке.
Вечером она рано удалилась в свою комнату и тщательно заперла обе двери: в коридор и в комнату Джейсона. Почувствовав себя в относительной безопасности, она забралась в кровать и потушила свет. Но ум ее еще бодрствовал. Чтобы уснуть, ей потребовался еще час.
Вдруг в сознание Каролин проник резкий звук, и она широко распахнула глаза. Минуту лежала она, окоченев от страха. Медленно расслабилась и принялась шарить глазами по комнате. Луна тускло освещала комнату. Она немного приподнялась и оперлась на локти, размышляя о том, что могло разбудить ее. Несомненно, что страх завладел ее сном, и от ночного кошмара она проснулась, дрожа от ужаса.
Вдруг ей показалось, что из соседней комнаты доносятся какие-то звуки. Она видела, как ручка двери медленно и бесшумно повернулась и с щелчком замерла. Потом так же медленно ручка вернулась в прежнее положение. Еще мгновение Каролин продолжала таращиться на дверь, сердце ее учащенно забилось. Наконец она заставила себя выбраться из кровати и на цыпочках подойти к двери. Она наклонилась и приложила глаз к замочной скважине, но ничего, кроме темноты, увидеть не могла. Не станет же кто-то бродить по комнате Джейсона, раз обнаружил, что войти через эту дверь ему не удастся.
Она вернулась в постель. Ей ничего не оставалось, как только лежать тихо и неподвижно под одеялами, вновь переживая дикий страх. Над головой раздался какой-то скрип. Руки Каролин вонзились в простыни. Она выскочила из кровати и посмотрела наверх. На пологе ничего не было.
Над головой раздался новый шум: на этот раз шаги. Каролин судорожно сглотнула, это не был плод ее разыгравшейся фантазии.
Первый звук походил на звук, издаваемый стулом, который царапает пол, вслед за которым раздался шум шагов. На третьем этаже, в комнате над ней, кто-то находился. Но на этом этаже никто, кроме Лорел и Бонни, не жил. Детская была расположена в другом конце коридора. Каролин была уверена, что никто из них не отправился так далеко по темному, страшному коридору.
Она уселась в ближайшее кресло, подтянула нога к подбородку и обняла руками ослабшие колени. Необъяснимый ужас охватил ее, когда она вспомнила рассказы о сумасшедших родственниках, обычно скрываемых на чердаках, о сбежавших от правосудия преступниках. На протяжении нескольких минут Каролин от безумного ужаса преследуемой охотником добычи безмолвно тряслась в кресле, не в состоянии проронить ни звука. Но в конце концов, сжав руки в кулаки, она сумела заставить себя успокоиться. Хотя пальцы ее еще слабо вздрагивали, она все же смогла зажечь стоящую у кровати настольную лампу. Со светом, рассеявшим дальние тени ее комнаты, ей было проще бороться со своими страхами.
На третьем этаже не мог проживать человек, планирующий убить ее, иначе слухи о безумном родственнике, запертом на чердаке, дошли бы до нее. Нелепо предполагать, что кто-то неделями мог жить в этом доме, оставаясь незамеченным, говорила она себе. Тем более что во время охоты весь этаж вымыли, прибрали, и он был битком набит гостями. Никакой тайный жилец не пережил бы этого. Глупо, о чем только можно думать в середине ночи.
Каролин снова вернулась в постель и натянула на плечи одеяла. Она убавила свет лампы, но не стала выключать его совсем. Но даже и со светом мысли ее беспрестанно возвращались к одному и тому же. Только спустя несколько часов смогла она заснуть.
