Каролин порывисто отвернулась от него:
— Нет, не трогай меня!
Джейсон застыл, его глаза потемнели, а рот сжался в тонкую линию. Мгновение он напоминал того Джейсона, которым был, когда Каролин только встретилась с ним. В глазах вспыхнуло какое-то неясное чувство, но что это было — боль или ненависть, она не поняла. Он выпрямился.
— Прошу прощения, что побеспокоил тебя. Тебе нужно отдохнуть. Я ухожу.
Он вышел из комнаты, и Каролин вернулась в постель, сердце в груди разрывалось.
Только одна причина могла заставить Джейсона отказаться от записки, только одна причина, чтобы забрать ее сразу после ее ухода, — никто не должен был знать, что он просил ее встретиться с ним у старой крепости в десять часов. В ней были точно указаны место и время, где на нее рухнул пролет стены. По всем правилам ей следовало уже быть мертвой. Без ее заявления, без записки никто не узнал бы, что она не случайно оказалась в башне. Все представилось бы несчастным случаем.
Все это мог устроить Джейсон. Слишком уж было подозрительно то, что стена обвалилась именно в тот момент, когда он назначил ей там встречу. Должно быть, он каким-то образом ослабил стену или нашел в ней слабое место. Лошадь можно было укрыть в зарослях, где ее никто не заметил, а сам он спрятался там же до прибытия Каролин. Пока она была внутри здания, он прокрался к стене, прислушиваясь к ее шагам, а когда она поравнялась с Нужным отрезком, он толкнул стену. Как мог он сделать это? С помощью тяжелого бревна? Какого-то инструмента? А может быть, просто руками и неимоверной силой, если стена была достаточно слабой?
Из горла Каролин вырвалось рыдание, и она руками закрыла лицо. Нет! Он не мог! Все же сам отказ от записки был удручающим. А что, если ее написал еще кто-то?
Каролин выпрыгнула из постели и подбежала к небольшому секретеру. Выдернув средний ящик, она стала шарить в нем, пока не нашла список гостей, приглашенных на охоту, написанный рукой Джейсона. Она долго рассматривала твердые, аккуратные буквы, пока строчки не поплыли у нее перед глазами. Слезы выкатились у нее из глаз и заструились по щекам. Сомнений быть не могло, это был один и тот же почерк.
Остаток этого дня и большую часть следующего Каролин, парализованная страхом и неопределенностью, провела в постели. Она не могла оставаться, но и не могла уйти. Она боялась Джейсона, но мысль, что он хотел убить ее, была ей непереносима. Пойти ей было некуда и обратиться было тоже не к кому. Ее бил озноб, она плакала и вздрагивала. Никогда дни не казались ей такими длинными.
Поздним вечером следующего дня Джейсон пригласил ее в свой кабинет. Каролин не хотела идти, но понимала, что должна. Ей нужно было лицом повернуться к проблеме и принять какое-то решение. Накануне Джейсон уже видел страх в ее глазах. Важно было показать ему, что она оставалась сильной, способной справиться с любой опасностью, хотя это было не так.
Как только она вошла в кабинет, Джейсон соскочил со стула с такой поспешностью, словно сидел на иголках.
— Хорошо, что ты пришла, — начал он без вступления и заложил руки за спину.
Как мог этот человек желать ей зла. Все застонало в ней. Как только она увидела его, сердце ее сжалось, но не от страха, а от любви к нему. Вокруг его глаз она заметила морщинки усталости и подумала, что, должно быть, последнее время он плохо спал. С тех пор как они повздорили из-за записки, он не приходил к ней и даже не поинтересовался ее здоровьем. Каролин захотелось прикоснуться к его бровям и кончиками пальцев расправить складки.
— Я хочу известить тебя, что несколько дней меня не будет дома.
Он неловко оперся о край стола.
Первым ее движением было броситься к нему и умолять не оставлять ее. Без него она чувствовала себя испуганной и беззащитной. Но, увидев выражение его лица, она сжала губы.
— Сколько времени тебя не будет?
Он пожал плечами:
— Несколько дней, возможно, неделю. Это имеет значение? — Его глаза цинично блеснули. — У меня ведь нет причины оставаться здесь, не так ли?
— Нет, конечно, нет.
— Кроме того, мне кажется, что без меня станет лучше. Ты почувствуешь себя в большей безопасности.
Каролин не подняла головы и ничего не сказала.
— Я хочу, чтобы ты обещала мне одну вещь и твердо выполнила свое обещание. Обещай, что выезжать верхом без конюха ты не будешь. Не высовывай из дома носа без сопровождения конюха.
— Да, конечно.
Это было ей непонятно. Джейсон уезжает и принимает меры для ее безопасности. Конечно, если бы он собирался ее убить, то не стал бы этого делать, если это все Не маскировка.
— Я нанял для твоей защиты человека из Лондона.
— Что?
— Я нанял охранника. Его зовут Уилсон, и он выступает в роли конюха. Этот человек будет выезжать с тобой на лошади. Он будет наблюдать за домом. У него есть опыт, он хорошо владеет кулаками, является прекрасным стрелком. Он сможет защитить тебя, если ты не помешаешь ему.
— Конечно. Зачем мне мешать?
У нее засосало под ложечкой. Несомненно, этот Уилсон был знатоком своего дела. Но Каролин подумала, был ли он нанят для защиты или для того, чтобы убить ее, пока Джейсон будет спокойно отсутствовать?
— Куда… куда ты едешь?
— В Лондон. У меня там дело. Теперь скажи, ты мне обещаешь?
— Да, без Уилсона я никуда не выйду.
— Хорошо. Барлоу обещал мне, что сам лично будет подавать тебе всю еду, до последнего кусочка, предварительно проверив ее на одной из кухонных кошек.
— Послушай, Джейсон, а тебе не кажется, что это несколько смахивает на мелодраму?
— Да, как, впрочем, и отравление мышьяком.
Она вскинула голову:
— Значит, ты мне поверил?
Какое это могло иметь значение? Конечно, он верил ей, если сам и был тем человеком, кто подкладывал мышьяк в ее еду.
— Несколько многовато случайностей происходит вокруг тебя. Боюсь, что моя доверчивость пошатнулась.
Он замолчал, на мгновение в его глазах отразилась такая боль, что Каролин так захотелось кинуться ему на шею.
— Я люблю тебя, — произнесла она отрывисто, неожиданно для себя.
— Любишь? — Сдержанная улыбка едва тронула его губы.
— Да, удивительно, но это так.
Джейсон вздохнул и поднялся.
— Надеюсь, что не разлюбишь, — произнес он, но не сделал попытки прикоснуться к ней или поцеловать. — Я уеду завтра утром и не стану тебя будить, чтобы попрощаться.
Он решительно выпрямился, Каролин тоже встала.
— Что ж, в таком случае, до свидания, Джейсон.
— До свидания.
Каролин быстро, не осмелившись бросить на Джейсона прощальный взгляд, вышла из кабинета. Она боялась, что он увидит ее слезы отчаяния.
* * *
Следующим утром Каролин не спешила одеваться и пить свой утренний чай. Она понимала, что это промедление было вызвано нежеланием выходить из комнаты, и она принялась настойчиво упрекать себя: то, что может произойти с ней в других комнатах дома, может с таким же успехом случиться с ней и в ее собственной комнате.
