Когда ее губы оставались напряженными и закрытыми, я побоялся, что она собиралась пнуть меня в живот. Но даже это не смогло бы остановить меня. Я прижал свой рот сильнее к её, поглаживая ее щеки пальцами.
И тогда она расслабилась. Давление её маленьких рук возле моего живота стало слабее, потом она вцепилась в мой свитер, потянув меня ближе к себе.
Я коснулся своим языком стыка ее губ, и она открыла свой рот для меня. В этот раз, я не нежничал с ней. Я не мог. Мне была так нужна эта девушка, что боль пронеслась по всему телу, сосредоточиваясь в маленькой точке на левой стороне груди. Я нашел ее язык, играл с ним, танцевал с ним, скользнул в ее рот медленно, соблазняя ее любить меня точно также, как я любил ее.
На вкус она восхитительная. Сладкая. Нежная. Как вишневая конфета и Сэм. И когда она поднялась на носочки, закинув руки вокруг моей шеи, я знал, у меня была она. Вся она. Она была моей. Не осталось никаких сомнений.
Дыхание у нее было горячее на моей коже, когда она поддалась на мои требования, исследуя мой рот своим языком. Ее изящное тело прижалось ко мне, заставляя меня хотеть почувствовать каждый её дюйм. Мои руки упали с ее лица, чтобы перемещаться вверх и вниз по ее спине; раз, два. В третий раз, я сжал ее свитер между пальцами и поднял его вверх. Сэм вздрогнула, когда я коснулся ее обнаженной кожи там, давая мне один чертовки хорошее чувство.
Я прикусил ее нижнюю губу. Затем прервал поцелуй, смотря в ее глазах всего лишь с несколькими дюймами пространства между нами.
— Не уходи от меня, — вздохнул я. — Было так трудно завоевать тебя.
Сэм взяла мое лицо в свои руки, притянув меня к себе, так чтобы она могла оставить краткий, нежный поцелуй на моих губах.
— Я не собираюсь, — прошептала она и поцеловала меня снова, и снова. — Я не собираюсь, Тони. Никогда. — Ее губы вдруг стали на вкус солеными и влажными, но не разрешала бы мне посмотреть на нее. Она просто поцеловала меня, и поцелуй стал глубже, сильнее, и голоднее.
Хорошие слезы, сказал я себе. Должны быть. Я слизнул их с ее губ, встречая ее голод с тем же рвением на еще один долгий момент. Время, казалось таким незначительным, когда я был с ней.
— Страшно, как легко я могу заставить тебя плакать, — тихо сказал я напротив ее потом.
Губы Сэм растянулись в улыбке.
— Ты можешь только потому, что я люблю тебя.
Запуская пальцы в ее волосы, я поцеловал ее в лоб, затем прижал к своей груди, положив подбородок на макушку. Она идеально подходит мне.
— Я так устала, — прошептала Сэм возле моей рубашки. — Я чувствую, что могу уснуть прямо здесь.
Было хорошо, что мы все получили отговорки, чтобы остаться дома вместо школы завтра. Сэм могла поспать.
— Пошли, отведем тебя внутрь, и в постель, Банджи.
Она позволила мне провести ее до дома, зажав под рукой. С ключом Кэрри, который она ей дала сегодня, отперла дверь, потом повернулась ко мне. Я готов был сказать "доброй ночи", но Сэм не отпускала мою руку.
— Ты можешь поспать здесь сегодня вечером? Там, со мной. Не так, как… ты знаешь. Рядом со мной, так что я не буду одна?
Кэрри, конечно, не будет против, но я знал, что моя мама до сих пор ждала меня. Я сказал ей, в полицейском участке, что я только отвезу Сэм в дом моей тети, а потом вернусь домой. Я послал ей короткое сообщение, сказав, что я буду дома завтра утром.
Сэм улыбнулась мне, когда я положил трубку обратно в карман. Мы прокрались наверх, в ее комнату, и она упала на кровать, на спину.
— Какой странный день… — растянула она слова.
— Безусловно… — Я открыл гардероб, зная, что у Кэрри всегда хранится запасная одежда на верхней полке для детей, которые приехали сюда. Белая футболка и легкие серые хлопковые шорты подойдут на ночь. Поворачиваясь к Сэм, я дал ей полуулыбку. — Не возражаешь, если я сбегаю в душ? Я чувствую себя промокшим до костей.
На меня она не посмотрела, просто пренебрежительно махнула рукой.
— Иди. Я приготовлю постель к этому времени.
С одеждой под рукой, я пошел в ванную. Следующие три минуты я наслаждался горячими брызгами воды, согревающими меня сверху вниз. Черт, я так нуждался в этом. Я вытерся полотенцем, провел рукой по влажным волосам, затем скользнул в одолженную одежду.
Когда я вернулся в комнату, зрелище Сэм по-прежнему лежащей на кровати, заставило меня улыбнуться. Молча, я подошел к ней. Глаза ее были закрыты, дыхание глубокое и ровное. Она выглядела очаровательно.
Стоя на коленях перед ней, я расстегнул ее ботинки и осторожно снял с её ног, по одному за раз. Потом её носки
Штаны?
Я задавался вопросом, встав снова. Никто не мог спать в армейских штанах. И то, как она лежала наполовину на кровати, не доставит трудностей, чтобы снять их, не разбудив. Толстовка доставит немного больше проблем, и тогда я невольно разбудил ее.
Её глаза открылись в уставшие щели.
— Тони? — прошептала она, но я сомневался, что она действительно увидела меня.
— Ну же, детка, — прошептал я, когда поднял ее на руки, понесет вокруг кровати и осторожно положил ее вниз. Её голова утонула в подушке. Она уже провалилась в сон прежде, чем я смог натянуть одеяло на ее тело.
Я выключил свет, затем тоже скользнул под одеяло. Во сне Сэм повернулась и уткнулась носом в меня. Я вдохнул прекрасный аромат ее волос, когда заснул с моей девочкой в моих руках.
Эпилог
Я проснулась утром в объятиях Тони. Я всегда делала по утрам в субботу. В течение последних четырех месяцев он спал в моей постели каждые выходные. Иногда я спала в его, но мы оба предпочитали спать в моей комнате, потому что Кэрри была намного менее надоедливая и любознательная, чем Эйлин Митчелл.
Поднимая голову от его груди, я посмотрела на его прекрасное лицо.
— Привет, — сказала я.
Тони улыбнулся.
— Привет, тебе.
— Сколько времени?
— Слишком поздно, чтобы поразвлечься в постели, если ты хочешь выглядеть блестящие и приятно, когда твои родители приедут.
Я наклонила голову, чтобы взглянуть на часы на моей тумбочке.
— Десять тридцать? Дерьмо! Почему ты не разбудил меня? Они будут здесь через полчаса. — Вылезая из протестующих объятий Тони, я схватила пару обрезанных джинсов и синюю футболку и бросилась в ванную, где поспешила через мою утреннюю рутину.
Когда я вышла пятнадцать минут спустя, Тони застелил кровать, прибрал пол, и избавился от нашей сброшенной одежды с прошлой ночи. Одетый в черные джинсы и рубашку, он стоял перед зеркалом и проверял, как выглядело лучше, верхняя пуговица расстегнутая или застегнутая.
