Я подкралась сзади него. Стоя на цыпочках, положила подбородок на его плечо и встретилась с его взглядом в зеркале.
— Ты нервничаешь? — дразнила я его.
Тони прищурил лицо таким образом, что мне захотелось поцеловать его.
— Я собираюсь встретиться с генералом Генри Саммерсом через несколько минут. — Он повернулся и обнял меня. — Так или иначе, я чувствую, что должен побрить голову и одолжить твою армейскую одежду.
Я громко рассмеялась и сказала:
— О нет, Энтони Митчелл, не надо. — Я взъерошила его великолепные золотые пряди, которые он зачесал на одну сторону, пока они не упали своим обычным прекрасным способом на лоб, снова. Затем я расстегнула воротник его рубашки, давая ему возможность дышать и, надеясь, расслабиться. — Ты слишком сильно беспокоишься. Мои родители замечательные. Ты полюбишь их.
— Я уверен, что они такие. Я просто волнуюсь, что они могут не одобрить меня, как парня их дочери.
— Кто вообще может не одобрить тебя? — Поднимаясь на цыпочки, я снова прижала быстрый поцелуй к его губам. Затем расстегнула пуговицы на манжетах и закатала рукава до локтей. — Не могу поверить, что ты выбрал рубашку с длинными рукавами. Ты не подаешь заявление на работу в правительство.
Я закончила с первым рукавом, когда шум подъезжающей машины к дому Кэрри донесся через открытое окно. Прилив волнения, схватил меня за нос. Я улыбнулась лучезарной улыбкой Тони, потом развернулась на каблуках и выскочила за дверь. На полпути по коридору, я поняла, что Тони не идет. Я запнулась, поплелась обратно, и поволокла его со мной в этот раз.
Он так сопротивлялся, я чувствовала, что волочу лошадь позади себя.
— О, ну давай же, — скулила я. — Он не собирается застрелить тебя.
Тони глубоко вздохнул, но не стал двигаться быстрее. На площадке посередине лестницы, я услышала знакомые голоса моих родителей, приветствующих Кэрри, которая встретила их на улице. Я больше не могла держать свой восторг в узде. Выпуская руку Тони, я прыгнула вперед и направилась к двери. Внизу, у ворот, мои мама и папа стояли рядом с Кэролайн, болтая, смеясь, пожимая руки. Мой отец был в своей обычной армейской одежде, а мама была в ярко-желтом весеннем платье, которое она, должно быть, купила недавно, ее волосы завязаны в высокий хвост.
— Пап! Мам!
Они повернулись ко мне, их выражения меняются от дружественного к блаженному.
— Сэмми! — закричали оба, и мой отец развел руки. Я бросилась к нему и закинула свои руки вокруг его шеи. Он крутил меня вокруг и вокруг и вокруг. Я была на вершине мира.
Он поставил меня, чтобы я могла раздавить мою маму в сердечном объятии. Было так хорошо чувствовать ее снова. Вдохнуть ее знакомый запах духов. Услышать от нее слова:
— Ах, моя милая малышка, я так по тебе скучала.
Когда она выпустила меня после целой вечности — и даже это было слишком рано для меня, — я повернулась, чтобы увидеть, вышел ли Тони. Застенчивый, как потерянный ребенок, он стоял возле двери. И, черт возьми, он застегнул эту чертову верхнюю пуговицу своей белой рубашки. Я только покачала головой на него и захихикала.
Поскольку все на него смотрели, он не мог не подойти. Не так неохотно, как прежде, слава богу, он шел к нам. В двух безопасных футах от моего папы, он остановился и признал его с решительным:
— Сэр.
Я скользнулп в его сторону и прошептал ему на ухо:
— Ты такой трус, Энтони Митчелл. — Затем познакомила его с мамой. Она протянула руку, чтобы пожать ему руку двумя своими; ее способ отблагодарить его за то, что он сделал для меня в прошлом ноябре, когда я думала, что должна была лететь обратно в Египет.
Тони расслабил немного и одарил её теплой улыбкой. И она исчезла в момент, когда я познакомила его с отцом.
— Приятно встретиться с вами, генерал, — сказал он, артикулируя каждое слово. Я почти написала в штаны, когда он на самом деле отсалютовал.
Папа тоже засмеялся и хлопнул его по плечу.
— Не нужно быть настолько формальным, парень. Меня зовут Генри.
Явно всё еще не убежден, Тони кивнул.
— Генри.
Я обхватила его за талию, чтобы дать ему немного уверенности и ярко улыбнулась, подняв на него глаза. Медленно, мышцы его спины и живота расслабилась под его кожей.
Кэрри провела нас в заднюю часть дома затем, туда, где она поставила стол с приветственным бранчем. Я была голодна и жадно ела, в то время как мои родители наверстывали всё, что упустили из моей жизни. Там было много чего сказать.
Прежде чем я это заметила, полдень миновал, и пора было собираться ехать в мой новый дом. Я попрощалась с Кэрри долгим объятием. Она пригласила меня прийти в гости к ней и Удару всякий раз, когда я захочу.
— Он точно будет скучать по вашим ежедневным прогулкам по лесу.
Тони загрузил мой чемодан в багажник своей новой машины, черного блестящего Фольксвагена Polo, в то же время, и теперь он держал дверь открытой для меня. Когда я вышла, то вдруг вспомнила, что я забыла что-то.
— Моя толстовка всё еще в ванной. Я вернусь через секунду, — крикнула я, когда метнулась назад в дом и вверх по лестнице.
Я бросилась за угол, схватила свитер и поспешила к двери. Но тогда я не смогла заставить себя уйти. Окна были по-прежнему открыты, и они искушали меня, бросить последний взгляд на загон, где лошади лениво паслись дни напролет. Чудесный аромат свежей травы и сена донесся до меня. Я глубоко вдохнула.
Если бы моя кузина не была такой ужасной со мной прошлой осенью, я никогда бы не получила шанс жить здесь. Что, вероятно, оправдывает выражение, что у каждой тучки есть серебряная полоса.
Хлоя быстро оправилась от аварии, и ребята даже позволили ей остаться в футбольной команде… после моей с Тони мольбы. Сьюзен покачала головой на меня, но в глубине души она знала, что это был правильный поступок. Это заняло время до Рождества, но моя кузина наконец-то решила извиниться передо мной. В этот раз я была рада принять. Здорово помогло то, что она окончательно потеряла интерес к Тони, и я могла расслабиться, когда он был на тренировке.
Памела и я сделали это привычкой встречаться раз или два раза в неделю и общаться… о школе, друзьях, доме, Тони, рисовании. О чем угодно. Всегда было что-то, о чем мы могли поговорить. И с Джеком… ну, я не могу сказать, что я действительно в восторге от него после того, как он выбросил меня из своего дома. Но это было приятно слышать, что он всегда спрашивал у Памелы, как я поживаю после наших встреч.
Всё было в полном порядке. Я стала по-настоящему счастливой девушкой в очень красивом городе, с удивительными друзьями и великолепным парнем, который меня любил.
