В салоне серебристым колокольчиком зазвенел смех Элис.
– Уверяю тебя, милая, этого красавца ни один патруль не догонит! – Будто решив подтвердить свою правоту, лихая гонщица нажала на педаль газа.
Наверное, следовало смотреть в окно сначала на Флоренцию, затем на тосканский пейзаж;, проносящийся мимо с головокружительной скоростью. Это мое первое путешествие за рубеж и, вполне возможно, последнее. Но пугала бешеная езда, хотя я знала: Элис как водителю вполне можно доверять, да и тревога была слишком сильной, чтобы наслаждаться бескрайними холмами и обнесенными стеной городами, которые издалека напоминали замки.
– Что-нибудь еще видишь?
– В Вольтерре что-то происходит, – пробормотала девушка, – похоже, праздник. На улицах полно людей, дома украшены флагами. Какое сегодня число?
– По-моему, девятнадцатое мая, – неуверенно ответила я.
– Вот так ирония судьбы! Сегодня день святого Марка.
– И что это значит?
Сестра Эдварда мрачно усмехнулась:
– В Вольтерре этот праздник отмечают еже годно. По легенде, полторы тысячи лет назад девят надцатого мая христианский проповедник, отец Марк – а именно Марк Волыури, – очистил город от вампиров. Потом он якобы умер мученической смертью в Румынии, спасая страну от гнета крово пийц. Естественно, легенды – полная чепуха, Марк никогда не выезжал из Вольтерры. Зато они порож дают многочисленные суеверия. Например, сказки о крестных знамениях и силе чеснока пошли имен но отсюда. Отец Марк пользовался ими, как насто ящий виртуоз. Да и вампиры город не трогают, так что, по всей видимости, чудодейственные средства срабатывают. – Улыбка Элис стала саркастической. – Со временем праздник превратился в день города и чествование полиции: в конце концов, Вольтерра – на редкость безопасный городок, так что все лавры достаются блюстителям порядка.
Теперь понятно, почему подруга говорила об иронии судьбы.
– Настоящим блюстителям не понравится, если Эдвард испортит день святого Марка, правда?
Элис мрачно покачала головой:
– Конечно, нет. Они будут действовать молние носно и беспощадно.
Я резко отвернулась: надо же, чуть губу не прокусила! Сейчас только кровотечения не хватает… Небо бледно-голубое, а солнце уже так высоко!
– Шоу по-прежнему запланировано на полдень? – уточнила я.
– Да, брат решил подождать, а стражники уже его караулят…
– Скажи, что мне делать?
Подруга не спускала глаз с извилистой дороги, стрелка спидометра касалась правого края шкалы.
– Ничего. Эдвард просто должен увидеть тебя прежде, чем выйдет на солнцепек, и прежде, чем заметит меня.
– И как это устроить?
Мы так стремительно обогнали маленькую красную машину, будто она двигалась назад.
– Подойдем как можно ближе к месту событий, а потом ты что есть силы побежишь, куда я скажу.
Я кивнула.
– Постарайся не споткнуться, – добавила Элис. – На раны и телесные повреждения сегодня элементарно нет времени.
Что ж, это очень в моем духе: в критический момент проявить чудеса неуклюжести.
Казалось, Элис гонит «порше» прочь от поднимающегося над горизонтом солнца. Оно было таким ярким, что у меня засосало под ложечкой: вдруг Эдвард не дождется полудня?
– Нам туда. – Подруга показала на древний, при таившийся на вершине холма город.
Вглядевшись в него, я поежилась от страха. С прошлого утра, когда Элис впервые упомянула Вольтерру, я ежеминутно чувствовала леденящий холодок, но то чувство было совершенно иным. Сейчас, рассматривая светло-коричневые стены и венчающие крутой холм башни, я содрогнулась от другого, воплотившегося в конкретный образ ужаса.
Вероятно, туристы считали город прекрасным, у меня же он вызывал трепет.
– Вольтерра! – мрачно объявила Элис.
Глава двадцатая
Вольтерра
На узкой дороге у подножия холма образовалась пробка. Чем выше, тем плотнее стояли машины и тем сложнее было Элис между ними лавировать. В конце концов влившись в общий поток, мы поползли вслед за желтовато-коричневым «пежо». – Элис! – взмолилась я.
– Другой дороги нет, – попыталась успокоить меня подруга.
Автомобильный поток едва двигался, а солнце с каждой секундой приближалось к зениту.
Один за другим водители пробирались к городу, а когда подъехали мы, я увидела: люди ставят машины у обочины и идут пешком. Сначала я решила: у них просто кончилось терпение, что было бы совершенно неудивительно. Однако после очередного поворота у городской стены показались практически заполненная автостоянка и толпы входящих в ворота людей. В Вольтерру на машинах не пускали!
– Элис! – взволнованно прошептала я.
– Знаю! – Лицо подруги будто изо льда высекли.
Ехали мы очень медленно, и, оглядевшись по сторонам, я поняла, что на улице очень ветрено. Толпящиеся у ворот придерживали шляпы и убирали с лиц волосы. Еще в глаза бросалось обилие красного цвета. Красные шляпы, красные юбки, красные флаги, длинными лентами полощущиеся на ветру. Сильный порыв сорвал алый шарф, который молодая женщина повязала на голову. Извиваясь, словно змея, легкая ткань стала подниматься к небу. Хозяйка подпрыгивала, пытаясь поймать беглеца, но он кровавой струйкой ускользал к древним, блекло-коричневым стенам.
– Белла, – взволнованно зашептала Элис, – не знаю, как поведут себя стражники, но если мой план не сработает, тебе придется идти в город одной. Вер нее, не идти, а бежать. Нужно спросить Палаццо дей Приори и на всех парах лететь, куда скажут. Поста райся не потеряться!
– Палаццо дей Приори, Палаццо дей Приори, Палаццо дей Приори, – снова и снова повторяла я, пытаясь запомнить название.
– Или башню с часами, если местные говорят по-английски. Я обойду вокруг стены и отыщу место, где можно пробраться в город.
– Палаццо дей Приори, – продолжая шептать, кивнула я.
– Эдвард будет к северу от башни. Обрати на себя внимание прежде, чем он выйдет на солнце.
Я возбужденно закивала.
Желтый «порше» приближался к воротам. Там одетый в темно-синюю униформу мужчина регулировал поток транспорта, направляя машины от переполненной автостоянки. Водителям приходилось разворачиваться и искать место на обочине. Наконец пришла очередь Элис.
Даже не подняв глаз, мужчина махнул рукой: мол, мест нет, давайте обратно. Прибавив скорость, моя подруга проехала мимо него к воротам. Лентяй в форме что-то крикнул вслед, однако с места не сдвинулся, лишь отчаянно жестикулировал, чтобы остальные водители не последовали дурному примеру.
