ты опять солжёшь, то потом спрашивать будет уже палач. Не княжеский, — решил уточнить старик, махнув рукой. — У меня при школе свой кат есть. Не хуже будет! Ты меня понял?
— Да, всеблагой отец.
Я тяжело вздохнул. Утаить информацию о себе становится всё сложнее и сложнее. Вимс, возможно Гонда, шаман, отец–наставитель: кто следующий? Местный глашатай? Такими темпами, скоро обо мне каждый встречный всю подноготную знать будет!
— Ты был в пустоши? — жрец, решивший было подойти ко мне вплотную, в последний момент передумал, страдальчески скривившись. — Ну и воняет от тебя смерд! Будто свиньи в деревнях своих живёте!
— Я в подполье двое суток просидел, всеблагой отец. Там помыться негде было!
— Ты не ответил на мой вопрос! — зло прошипел старик, подойдя к окну. — Ты был в пустоши?
— Был, — слегка запнувшись, решил признаться, я. Всё равно узнает, если захочет. Об этом моём подвиге вся деревня в курсе. Да и позже я из этого тайны не делал. Того же Гонду или Марка с Лузгой спросить можно. Они как раз у жреца под рукой. Но, похоже, ряды моих поклонников множатся! Вон и жрец наживку заглотил. Что же за интерес у них у всех? Вот бы что понять! Одно радует, что шаман, что–то узнав обо мне, сразу моим здоровьем озаботился. Да и Вимс убивать не стал. Я им всем живым нужен, зачем то? Глядишь, и жрец обеспоеоится. А о запретном городе придётся рассказывать. Не всё, конечно, но придётся. Я не настолько упёртый, чтобы из принципа молчать, с палачом перемигиваясь!
— Рассказывай! Всё! Подробно! — не терпящим возражений тоном потребовал отец–наставитель, буквально просверлив меня глазами.
— Ну, зачем же сразу всё? — Толик вольготно расположился в оставленном жрецом кресле. — Кое о чём всё же лучше умолчать. Например, о колечке, что у тебя на пальце! Жаль будет, коли отнимут! Не хочется мне, вот так, на пустом месте, друга хоронить!
Я, покосившись в сторону жреца, с трудом удержался от колкого ответа. Появился, когда не звали — тварь мохнатая! Друга он хоронить не хочет! Да с такими друзьями как он или Гонда и врагов не надо! Скорей уж того, что кольцо в руки жреца попадёт — опасается! За спиной отца–настоятеля храм Троих с его знаниями и силой. Быстро найдут, чем непоседливого айхи прижать. Это ему не меня под проклятье подводить!
Но логика в словах Толика всё же присутствовала. Колечко мне самому нужно. Без него совсем всё кисло станет. Бесперспективно. Да и убить, и вправду, могут. В то, что кольцо можно с пальца снять, только айхи отпустив или после смерти — коротышка, конечно же, наврал. Наверняка в прошлом хозяева кольца какое–то простенькое заклинание знали. Вот только дошло ли это знание до нынешних времён? Известно оно местным магам или затерялось в огне костров, как и большинство заклинаний великих асуров? Если затерялось — то беда. Убьют. Без вариантов — убьют. Так что, в течение почти получаса рассказывая старику о своих приключениях, историю с кольцом я всё же пропустил. Да и про убийство духа привратника умолчал. Просто активировал на троне случайно портал, вот и все дела.
— Что же. Этого следовало ожидать, — видимо принюхавшись в процессе моего рассказа, старый жрец подошёл ко мне вплотную, задумчиво поджав губы. — Кто ещё знает, что ты пришёл в Вилич через проклятый город? — требовательно спросил он меня.
— Вимс может догадаться, — о старом колдуне я жрецу рассказал. Если он и вправду храмовой маг, то скоро и сам обо всём расскажет, тем самым подтвердив мои слова, а если нет, то пусть с ним жрецы и разбираются. Одним недругом меньше будет! Чуть помедлив, я злорадно добавил: — А ещё Данила с Аникеем что–то заподозрить могут. Я им камешек мажеский отдал. Ну, чтоб пропустили.
— Вот это правильно! — одобрил мою кляузу коротышка, азартно завертевшись в кресле. — Нечего было вчерась изгаляться! Пущай теперь с энтим стариканом пошутят! Кристаллы я, опять же, не для этих дурней по всему дворцу искал! Все лапы искарябал, по завалам бегать! — Толик выразительно пошевелил своими ногами, призывая оценить степень его страданий и добавил: — Про стражу у ворот обсказать не забудь! А ещё добавь — будто они какого–то отца Никонта хаяли. Вот потеха будет!
— Больше никто?
— Больше никто, всеблагой отец! — ответил я, решив не идти на поводу у айхи. Позабавится, он решил! Вон уже и имя старика узнал! Перетопчется! Спиридон с напарником, конечно, сволочи ещё те, но учитывая местные нравы, всё же по–честному со мной поступили. Впустили в город! А ведь могли убить и обобрать!
— Ладно, — Никонт неспешно опустился в кресло, согнав с него скорчившего недовольную рожу Толика, и о чём–то задумался, даже не смотря в мою сторону. Мне естественно присесть никто не предложил. Ничего, мы люди не гордые. Постоим на пару с Толиком. Мне в маги кровь из носу надо попасть и год обучения отмучиться. А там мы будем играть по другим правилам!
— Значит так, — старый жрец задумчиво пробарабанил по подлокотнику кресла, видимо приняв решение. — Веры тебе пока нет. Но дознание я учиню. Деревенька чай не далеко. Да и людишек собрать нужно. Ты же, — продолжил Никонт, сплетя пальцы в замок, — пройдёшь сегодня вместе со всеми инициацию. И ежели слова твои подтвердятся — станешь магом. Может, и вознаграждение какое–нито получишь. Но коли выяснится, что солгал ты мне, — отец–наставитель сурово сдвинул брови. — Берегись! У меня в подземелье и сгниёшь! Понял ли?
— Понял, всеблагой отец.
— И ещё, — Никонт широко зевнул, видимо потеряв интерес к беседе. — О том, что ты в проклятом городе был, молчи. Чтоб ни одна живая душа о том не знала! Будешь языком трепать, где ни попадя — без языка и останешься.
— А Вимс и Аникей с Данилой? — решил напомнить я.
— Эти трое, моя докука, — хлопнул по столу жрец, отметая все возражения. — Главное ты помалкивай. Григорий!
— Кликали, всеблагой отец? — за моей спиной в низком поклоне согнулся дородный дядька в потёртом кафтане и кожаных сапогах. Каким образом он сумел незаметно просочиться в комнату, я даже не понял.
— Займись этим изгоем. Пусть помоется, наконец, да что–нибудь из одежды ему найди, а
