class="p1">— И что? — ухмыльнулся презрительно амбал-гвардеец, не сводя с них оружия.
— А то, что нас всех вы****! — Саня заплакал, а из-за деревьев донесся сначала один, потом второй, третий, и уже хрен знает какой по счету олений громкий призыв, предвещающий начало спаривания…
* * *
Добравшись до общаги, я завалился спать с довольной ухмылкой. Наконец-то настроение поднялось, а то в последние дни нервы были, как натянутые струны, из-за отравления Маши.
Утром же, проснувшись, я улыбнулся ещё шире. В дверь уже стучали, и я догадывался, кто это… Не раздумывая, открыл, и точно: Вика стоит позади, а впереди, в инвалидной коляске, сидит Маша и ухмыляется, как будто выиграла лотерею.
— Ну вот, значит, как, — начала мелкая с усмешкой. — Ты тут, смотрю, сладко спишь, пока твоя сестра чуть ли не в коме валялась!
— Я бы завезла её сама, но тут порог высокий, — добавила Вика вместо приветствия, пожав плечами.
Коляска у Маши внушительная, обвешана пикающими приборами, будто она киборг из будущего. Я молча поднял её вместе с сестрой и занёс в комнату.
— Так гораздо лучше, не правда ли? — продолжал я сиять улыбкой. Соскучился уже по её язвительным комментариям. Без ворчания Маши жизнь не та. Да и кто ещё напомнит мне, что я не идеален?
— Гляжу, ты ещё больше качаешься, братец, — мелкая ухмыльнулась и легонько стукнула меня кулачком в бок.
— Да нет, это ты у нас похудела и полегчала, пока лежала там и прохлаждалась от учёбы, — парировал я с усмешкой.
И во время разговора сделал для всех завтрак: яичницу с беконом — классика жанра. Маша уплетала ее за обе щеки, значит, точно с ней все уже в порядке.
— Кстати, вы, наверное, уже слышали, что один из тех Родов, с которыми у вас «тёплые» отношения, внезапно исчез, — Вика, отодвинув пустую тарелку, посмотрела на нас с хитрой улыбкой. — По новостям с утра передавали.
— Ничто так не улучшает вкус кофе по утрам, как новости о том, что враги отправились в лучший из миров, — я беззаботно пожал плечами и сделал ещё глоток.
— Погоди, Вик, а насколько серьёзно наши враги пострадали? — разумеется, мелкая не могла сдержать своего любопытства.
— О, достаточно, — усмехнулась Вика. — И хотя никто не знает, кто так хорошо почистил ряды Радугиных, этот таинственный доброхот явно навёл на ваш Род кучу нежелательного внимания.
Она смотрела на меня с такой загадочной улыбкой, что я чуть не поперхнулся.
— Почему это внимание должно упасть на нас? — уплетая поджаренный тост, спросила Маша, подняв бровь.
— Ну, у вас же с ними была война, и теперь все думают, что вы решили сыграть ва-банк. Теперь в вас увидят серьёзную угрозу, — Вика прищурилась.
Но на этом Вика не остановилась. Всё так же хитро глядя, она обратилась лично ко мне:
— Так что ты теперь будешь делать, Добрыня?
Я едва не пролил остатки кофе, которые и так еле держались на дне чашки.
— Но причём здесь я? Ну, увидят угрозу, тогда эти новые враги тоже исчезнут, если рыпнутся. Как говорится, кто к нам с мечом, тот…
— Того я лично отправлю на экскурсию к праотцам, — закончила Маша с улыбкой.
— О да, кто бы сомневался, ведь ты у нас специалист по мирным переговорам, — поддел я сестру и предложил девушкам ещё по чашечке кофе.
Девчонки, в итоге, еще немного поболтали, и затем я проводил Машу обратно в госпиталь. После чего сгонял на несколько скучных пар, вместе с Викой, но мыслями был, как всегда, не на них.
Я думал о предстоящей поездке: нужно всё же наведаться домой и серьезно поговорить с отцом…
Глава 11
Возле имения Радугиных
— Что там сетевики говорят? — сердитый мужчина поднялся из-за кустов, отряхивая с пиджака прилипшие листья.
В руках он держал пустой прозрачный пакет для улик; такой же пустой, как его надежды найти что-то полезное на этом месте. После двух часов бесплодных поисков он начал подозревать, что единственное преступление здесь — это кража его собственного времени.
— Ничего нет, господин Москва, — лениво отозвался мужчина с раздолбайским видом, развалившись на сиденье джипа неподалеку. — Тот, кто это сделал, отлично постарался: по пути его передвижения все камеры отключены.
Представителей Тайной Имперской Службы по расследованиям серьезных преступлений было принято называть именами городов Российской Империи, для предотвращения утечки личной информации. Хотя, учитывая их профессионализм, секретность была скорее шуткой. Даже бабушки на лавочке знали, кто такой «господин Москва». Единственное, что подтверждало их принадлежность к высшей службе по борьбе с преступностью, это артефактные жетоны. Такие могли активировать только они, к тому же получая при этом доступ ко всем базам данных.
Москва задумчиво почесал голову. Кажется, перхоть — единственное, что от него не скрывалось. Он взглянул на датчики, считывающие энергетический фон, до сих пор маячивший здесь после погрома, и с сарказмом сказал:
— Эх, если бы преступники так же часто оставляли свои кошельки на месте преступления, как энергетические фоны, мы бы уже жили в идеальном мире. Ну или хотя бы я скопил на отпуск.
Затем он еще раз окинул всю местность взглядом и хмыкнул.
— Вырубив камеры, преступник равно оставил след, обозначив маршрут следования. Отследите его до последней выведенной из строя камеры, — отдал он приказ помощнику. — Может захочет нас порадовать очередной головоломкой. Как в добрые старые времена, когда преступники ещё уважали и себя, и нас.
— Но что нам это даст, господин? Дальше идёт Кольцевой Тракт, и там за секунду хрен знает сколько машин проходит, — помощник начал негодовать, предчувствуя бессонные ночи и бесконечные литры кофеина. Его кофемашина этого не переживёт. Да и он сам, возможно, тоже.
— Если понадобится хоть сотня лет, каждую машину нужно проверить за весь тот день, — неумолимо заявил Москва.
Он же не расслабляется, почему другие должны? К тому же, бессонница ещё никого не убивала. Хотя нет, постойте, статистика говорит обратное. Ну да ладно, это уже проблемы судмедэкспертов.
Помощнику ничего не оставалось, как вцепиться зубами в руль от злобы. Пока он мысленно прощался со своими выходными, Москва окликнул своего молчаливого коллегу:
— Ну что скажешь, Севастополь? Есть какие-нибудь мыслишки на этот счёт?
Патлатый мужчина поблизости нехотя вынул наушник с
