— Ох, ну надо же! Кое-что придётся менять, − Рита задумалась о высаженных ею теплолюбивых деревьях. Изменение климата могло стать проблемой.
— Зато твои теплицы обеспечат нас круглогодичным урожаем свежей зелени и некоторыми овощами, − заметила она мужу. − Зря ты расстраивался, что Леон напрасно вложил в них деньги.
— Я не расстраивался, так как они всё же окупили себя, но мне было жаль, что их раньше у нас не было.
— Ладно, не ворчи. Зима! Мит, это же прекрасно!
— Милая, я хотел с тобою посоветоваться.
— Да? Слушаю тебя!
— Глава клана, что севернее от нас, хочет оставить дела, но наследников у него нет.
— И?
— Он предложил мне взять его клан и земли. У него там, помимо своих, поселились другие разумные, по большей части из человекоподобных. Они хотели спокойно провести старость на Громе, а вышло так, что у них впереди новая жизнь и, как следствие, они заваливают его разными проектами по улучшению качества жизни на планете. В общем, глава утомился их гонять, но развивать свои земли надо…
— Но почему он сам не хочет?..
— Рита, я не вправе говорить о его личной драме. Оборотень не видит смысла в своей жизни и хочет улететь с планеты, но ответственность за поселившихся на его землях разумных не даёт ему всё бросить.
— Ну, хорошо, но ты и так крупнейший землевладелец, куда нам ещё?
— Как куда? Ритуля, у него самое большое озеро на нашей половине планеты! Ты сможешь выпустить туда уйму водоплавающих птиц и рыб, как хотела! У нас давно уже висит заявка на проживание от жителей планет, где водный мир, и мы сможет предоставить им это озеро!
— Ну что ж, если ещё эти жители помогут организовать правильный подводный микроклимат, то отказываться не будем, − вздохнула Рита, даже не представляя, что это станет началом собирательства земель её мужем.
Мидгар оказался рачительным хозяином, и ему не нравилось, что каждый глава на своих землях руководствовался своими правилами, и потихоньку он насаждал единые требования к перевозкам, к нормам строительства, к условиям работы − и всегда ставил во главу защиту планеты. От жены он узнавал, на чьих территориях происходили нарушения по природопользованию, и безоговорочно выдворял виновных, чем заслужил авторитет среди всех разумных. А ещё он вместе со своим волком считал, что раз его жена − единственная Веда, то и он в своём роде должен стать единственным или главным!
Ещё пять лет спустя
— Мит, посиди с Гариком!
— Я не могу, родная, у меня заседание! – громким шёпотом отозвался оборотень со второго этажа.
— Как заседание? У тебя же на руках девочки?
— Так я организовал встречу на полянке. Мои крошки будут спать, а я тихонько обсужу всё важное.
— Дорогой, это нечестно манипулировать родительскими инстинктами других разумных, − возмутилась Рита.
— Нечестно тянуть подписание важных проектов, а так − достаточно взять моих роднулечек на руки − и у всех просыпается совесть.
— Твой махинатор-волк оказывает на тебя неподобающее твоему положению влияние! – укоризненно покачала головой Рита. − Скажи мне, зачем ты поспорил с главой клана рьяных на расщелину в их горе?
— Лапушка, я поспорил − и выиграл!
— Расщелину?! Как можно было до этого додуматься? Мит, зачем она тебе? Я уже не спрашиваю, что ты поставил против неё!
— Не спрашивай, радость моя. Мне дорого твоё спокойствие. А расщелина… Гром обещал, что она скоро увеличится и пройдёт через всю гору.
— Как это обещал?
— Мой волк научился чувствовать Грома и подружился с ним, − скрывая гордость, небрежно бросил оборотень, собирая сумку с детскими вещами.
— О нет, вы на пару испортите мне моральный облик планеты! – застонала Рита.
— Любимая, всё под контролем! – Митгар помчался в детскую и, забрав спящих годовалых дочерей, рванул на работу.
Один раз в неделю он брал их с собою повсюду, давая отдых жене на целый день.
В первый раз ему было страшно, и он долго ныл, стонал, умолял, запугивал Риту всякими опасностями, которые грозили дочерям, если она вручит их ему хотя бы на час, а потом он просек, что благодаря очаровательным малышкам у него в такой день всё складывается как нельзя удачно и быстро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Всем становилось неловко обременять делами заботливого отца и тратить его время на бесконечные обсуждения!
Малютки уже в таком возрасте по-своему заботились о благополучии папочки, и Митгар очень гордился ими! Гордился и баловал, как умел, стараясь осчастливить своих крошек. Он покупал им мороженое и замирал от восторга, наблюдая как охотно они его едят, пачкая ручки и свои мордашки, потом быстренько купал их в озере и наряжал, делая из них маленьких фей.
Но старший сынок Гарик — это совсем другой случай!
Маленький ураган, ищущий новое и неизведанное! Митгар до умопомрачения гордился проделками и приключениями своего малыша, но точно так же боялся за него. Сын как-то придумал и нарисовал новое существо, а потом сходил к «центру» планеты, чтобы попросить родить ему изображённое. Два дня все вокруг его искали, а нашли в лесу под крылом необыкновенно яркой птицы.
— Феникс! – осев на руки Митгара, прошептала тогда измученная беспокойством Рита.
Потом была необычная змея с короной на голове, указывающая на спрятанные в недрах кристаллы, следующим сюрпризом стало дерево-дом, а потом коллективное творчество малышей разных рас… и у родителей появилась новая головная боль: Гром вырастил детям гигантские цветы, в которых они могли спать. И заводилой всему был малыш Гарик!
Митгар не брал его на работу, но дома с удовольствием играл с ним и бережно хранил все его рисунки и поделки.
Двадцать лет спустя
— Мам, там к тебе какой-то красивый арианец, − Маришка влетела в дом с пылающими щеками.
— Ко мне? Пусть проходит, я сейчас.
Девушка бросилась к себе в комнату, переоделась и, пригладив рыжие кудри, побежала вниз, где гостя должна была встретить мама. У Маришки от одного взгляда на статного голубоглазого мужчину, спрыгивающего из «Ласточки», в душе всё перевернулось, и Маришка была рада, что сестра-близнец уехала в город на курсы.
Рита отложила свои дела и вышла в холл. Стоило ей увидеть гостя, она замерла. На неё смотрел Лит Асан.
Они не виделись более тридцати лет, и его облик давно стёрся из её памяти, но прямой взгляд, благородные черты лица напомнили ей того юношу, что стал её первой любовью.
— Господин Асан? Рада видеть вас, − тепло и немного тревожно улыбаясь, поприветствовала в соответствии с его высоким положением. Она, правда, тоже уже давно стала значимой фигурой, но арианцы видят только себя.
— Госпожа Гверд… Рита, я… не знаю даже, как сказать… − нахмурившись начал он.
— Лучше с основного, а то ты меня нервируешь, − приглашая его сесть, она налила воды и с тревогой ждала его слов. Просто так он не приехал бы, значит, случилось что-то важное?
— Рита, можно пожить на твоей планете?
Ничего не понимая, она смотрела на него, а потом спохватилась:
— Отчего же нельзя, можно. Но ты объяснишь мне? Что-то случилось и тебя ищут?
— Нет, не волнуйся. Я не тащу за собою хвост проблем. Просто…
Дальше между ними был долгий разговор.
Лит рассказал, как возглавил род и что ему удалось изменить, рассказал также, что сам он так и не женился. За долгие годы он перерос свою зависимость от Риты, но личная жизнь у него так и не сложилась. Вот именно это и стало тяготить его. А однажды он попал на планету, где живёт оракул, и в общем-то, ни на что не надеясь, арианец спросил у него совета. Оракул сказал лететь к той, с которой всё началось. Лит не сразу послушал его, но хорошим стимулом послужили одинокие вечера, нагоняющие страх и бессмысленность дальнейшего существования.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот я здесь, но, признаться, сам не понимаю, зачем он послал меня сюда. Я не претендую на тебя, и если моё присутствие тебя напрягает, то больше не появлюсь здесь.
