против воли солдат, которые, привыкнув к распущенности при Коммоде, не могли вынести честной жизни, к которой он принуждал их, и возненавидели его, а так как к тому же они презирали его за старость, то он и был убит в самом начале своего правления.
Здесь, разумеется, следует принять во внимание, что упомянутые Макиавелли императоры жили в разные эпохи, и судьба Марка Аврелия, которого часто называют еще Философом, сложилась относительно безоблачно, поскольку он, помимо фактора унаследования власти и личных качеств, правил в так называемый «золотой век империи», когда между императорской властью и сенатской знатью сложилось мирное сотрудничество, а ситуация на границах и в провинциях была стабильна. А вот Гельвий Пертинакс и Александр Север пришли к власти в переходный период, когда армия уже начала периодически диктовать свою волю правителям[534]. Дальше было еще хуже, однако Макиавелли до этого периода свои комментарии не распространяет.
Здесь уместно заметить, что добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными, поэтому государь, как я уже говорил, нередко вынужден отступать от добра ради того, чтобы сохранить государство, ибо если та часть подданных, чьего расположения ищет государь, – будь то народ, знать или войско, – развращена, то и государю, чтобы ей угодить, приходится действовать соответственно, и в этом случае добрые дела могут ему повредить.
Согласно переводу Юсима: «Тут следует заметить, что ненависть можно навлечь на себя как посредством добрых дел, так и дурных, поэтому, как я говорил выше, желая сохранить за собой власть, государь чаще бывает вынужден быть недобрым, ведь если совокупность народа, или солдат, или грандов, в которых ты нуждаешься, чтобы удержаться у власти, испорчена, ты должен следовать ее настроениям, дабы угодить ей, и тогда добрые дела для тебя пагубны».
В данном отрывке довольно четко прочитываются как прежние мысли, так и новые идеи, вытекающие из последних размышлений в этой книге. Повторы, как это обычно для Макиавелли, следуют для очередного доказательства верности предыдущих посылок. Новизна выглядит главным образом в следующих положениях:
– «добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными»;
– если государь ищет опоры в части общества, то ему приходится действовать в соответствии с ее наклонностью, пусть она даже и «дурна».
Безусловно, сильная сторона данного отрывка заключается в том, что для гарантии сохранения своей власти требуется вести популистскую политику, которая требует следования настроениям наиболее значимых сегментов общества. Эта формула является действительной вплоть до настоящего времени.
Вообще в данном случае стоит прислушаться к мнению, что «Государство» – это не книга о морали, а исследование, основанное на описании. Цель работы – диагностировать социальные болезни и предоставить адекватное лечение путем выделения политики как властных отношений и соответствующей борьбы. Это должно подтолкнуть лидеров к выбору научного политического поведения, чтобы трансформировать государство в лучшую сторону[535]. Впрочем, работа Макиавелли чрезвычайно многогранна и не подходит ни под одно определение, почему я не совсем согласен с этими тезисами, но признаю, что они безусловно заслуживают внимания.
Но перейдем к Александру: кротость его, как рассказывают ему в похвалу, была такова, что за четырнадцать лет его правления не был казнен без суда ни один человек. И все же он возбудил презрение, слывя чересчур изнеженным и послушным матери, и был убит вследствие заговора в войске.
Александр Север был специфическим государем, и мы не станем здесь рассматривать различные точки зрения римских историков относительно особенностей его правления. В данном случае принципиальное значение для Макиавелли имеет то обстоятельство, что в период, когда значение личных воинских качеств было вознесено до максимальных вершин, войско видело в императоре недостаточно сильного мужчину и правителя. Обратим здесь внимание, что Север, с точки зрения автора «Государя», в силу своих личных качеств «возбудил презрение» в народе, что флорентиец считает главным грехом правителя.
В противоположность этим троим Коммод, Север, Антонин Каракалла и Максимин отличались крайней алчностью и жестокостью. Угождая войску, они как могли разоряли и притесняли народ, и всех их, за исключением Севера, постигла печальная участь. Север же прославился такой доблестью, что не утратил расположения солдат до конца жизни и счастливо правил, несмотря на то, что разорял народ. Доблесть его представлялась необычайной и народу, и войску: народ она пугала и ошеломляла, а войску внушала благоговение, и так как все совершенное им в качестве нового государя замечательно и достойно внимания, то я хотел бы, не вдаваясь в частности, показать, как он умел уподобляться то льву, то лисе, каковым, как я уже говорил, должны подражать государи.
Императоры Луций Элий Аврелий Коммод, Луций Септимий Север, Септимий Бастиан Каракалла и Максимин требуют особой характеристики, которая, впрочем, более уместна для труда по истории соответствующего периода Древнего Рима. Следует обратить внимание, что Макиавелли ставит судьбу двух императоров из перечисленных в зависимость от их отношения к народу, что несколько противоречит одному из его предыдущих тезисов. Зато в случае с Севером он откровенно повторяет несколько из своих недавних максим. Общий итог здесь выглядит следующим образом: если virtù государя высок, тот доминирующе влияет на основные сегменты общества и обеспечивает себе сохранение власти.
Узнав о нерадивости императора Юлиана, Север убедил солдат, находившихся под его началом в Славонии, что их долг идти в Рим отомстить за смерть императора Пертинакса, убитого преторианцами. Под этим предлогом он двинул войско на Рим, никому не открывая своего намерения добиться императорской власти, и прибыл в Италию прежде, чем туда донесся слух о его выступлении. Когда он достиг Рима, Сенат, испугавшись, провозгласил его императором и приказал убить Юлиана. Однако на пути Севера стояло еще два препятствия: в Азии Песценний Нигер, глава азийского войска, провозгласил себя императором, на западе соперником его стал Альбин. Выступить в открытую против обоих было опасно, поэтому Север решил на Нигера напасть открыто, а Альбина устранить хитростью. Последнему он написал, что, будучи возведен Сенатом в императорское достоинство, желает разделить с ним эту честь, просит его принять титул Цезаря и по решению Сената объявляет его соправителем. Тот все это принял за правду. Но после того, как войско Нигера было разбито, сам он умерщвлен, а дела на востоке улажены, Север вернулся в Рим и подал в Сенат жалобу: будто бы Альбин, забыв об оказанных ему Севером благодеяниях, покушался на его жизнь, почему он вынужден выступить из Рима, чтобы покарать Альбина за неблагодарность. После чего он настиг Альбина во Франции и
