которых речь пойдет ниже. А вот внешний враг всегда был вооружен;
– деятельность успешных государей, попавших в после зрения Макиавелли, проходила при слабом сопротивлении со стороны внутренней оппозиции. Зато внешний враг действительно представлял опасность;
Однако очевидно и то, что внутренним делам он уделял в этой книге гораздо больше внимания, чем внешним, хотя, если согласиться с только что приведенным утверждением, все должно было быть наоборот. Противоречие может быть объяснено следующими причинами.
Во-первых, автор «Государя» понимал (да и писал в своем трактате), что именно крепость внутренних порядков дает хотя бы относительную гарантию от внешней опасности. Именно поэтому основное место в книге уделено делам внутренним, а не внешним, пусть даже последние и постулировались как более значимые;
Во-вторых, одна из постоянных идей книги выглядит следующим образом: если государь будет соблюдать мои советы, то изнутри ему ничего грозить не будет. Собственно говоря, несколько глав, включая эту, посвящены именно рекомендациям, каким образом правителю избежать такого недовольства подданных, которое может вылиться в заговоры против него. Соответственно, Макиавелли считал внутреннюю политику во многом зависящей от государя, т. е. относительно предсказуемой и управляемой, но предсказуемой и управляемой только при разумном курсе со стороны руководства страны. А вот внешний враг мог руководствоваться собственной логикой, стремиться к расширению своих владений, а потому был только отчасти предсказуем и практически неуправляем.
Что же касается подданных, то когда снаружи мир, то единственное, чего следует опасаться, – это тайные заговоры. Главное средство против них – не навлекать на себя ненависти и презрения подданных и быть угодным народу, чего добиться необходимо, как о том подробно сказано выше. Из всех способов предотвратить заговор самый верный – не быть ненавистным народу. Ведь заговорщик всегда рассчитывает на то, что убийством государя угодит народу; если же он знает, что возмутит народ, у него не хватит духа пойти на такое дело, ибо трудностям, с которыми сопряжен всякий заговор, нет числа.
В переводе Юсима: «Что касается подданных, то пока внешние дела в порядке, следует опасаться только тайных заговоров, от коих государь может обезопасить себя, избегая ненависти и презрения и живя в ладу с народом, чего необходимо добиваться, как подробно говорилось выше. Одно из самых действенных средств против заговоров состоит в том, чтобы не внушать всеобщей ненависти, ибо убийством государя заговорщики думают угодить народу. Если же они на это не надеются, навряд ли они отважатся на такой поступок, ибо на этом пути их ждут неисчислимые препятствия».
Выше уже говорилось, почему Макиавелли полагал, что государю следует опасаться заговоров. Далее он фактически утверждает, что его прежние посылки не требуют доказательств и если правитель будет их соблюдать, то сможет предотвратить заговор против своей власти.
Макиавелли неплохо знал историю Древнего Рима, а потому не мог не понимать спорность своего утверждения, что самый верный способ предотвратить заговор – не быть ненавистным обществу. Скажем, Юлий Цезарь пользовался огромной популярностью среди подавляющего большинства римлян, что не помешало оппозиции физически устранить его. Таких примеров можно привести немало.
Если в этой связи коснуться истории Московии, то классический случай – боярский заговор против Лжедмитрия I. Царь был популярен среди «простого» населения, особенно среди москвичей. Пропаганда против него не имела успеха. Ему противостояла немногочисленная оппозиция, состоявшая из нескольких групп бояр во главе с Шуйскими, Голицыными, князьями Михаилом Скопиным-Шуйским и Борисом Татевым-Стародубским и др. У Отрепьева, как и у Цезаря, были свидетельства о заговоре, но он ими пренебрег, как и знаменитый римлянин. Заговорщики не могли надеяться, что угодят народу убийством царя и первоначально делали ставку на то, чтобы воспользоваться возмущением москвичей поведением иностранных наемников в Москве. В целом в этом случае все было не так, как доказывал Макиавелли.
И все же мы знаем, что в главном флорентиец был прав. Знал это и он сам. Что касается спорности тезиса, то, видимо, в этом случае ему нужно было еще раз подтвердить свое мнение о том, что государю для успешного правления надо избежать отторжения со стороны общества. Еще раз применен специфический риторический прием, когда многочисленность утверждений бьет в одну точку, создавая в конце концов то ли иллюзию, то ли ощущение правоты основного постулата.
Как показывает опыт, заговоры возникали часто, но удавались редко. Объясняется же это тем, что заговорщик не может действовать в одиночку и не может сговориться ни с кем, кроме тех, кого полагает недовольными властью. Но открывшись недовольному, ты тотчас даешь ему возможность стать одним из довольных, так как, выдав тебя, он может обеспечить себе всяческие блага. Таким образом, когда с одной стороны выгода явная, а с другой – сомнительная, и к тому же множество опасностей, то не выдаст тебя только такой сообщник, который является преданнейшим твоим другом или злейшим врагом государя.
Здесь стоит обратить особое внимание на замечание автора «Государя» о причине низкой результативности заговоров. Для него здесь, видимо, были важны следующие обстоятельства:
– еще один частный пример в подтверждение собственного тезиса о неизменной природе человека;
– еще один частный пример в подтверждение собственного тезиса о господстве интересов в политическом поведении отдельных индивидуумов;
– личное наблюдение за современной ему политической жизнью Италии;
– вывод из проштудированных им книг о политической истории древних государств;
– дополнительное доказательство собственного тезиса о необходимости для государя если не пользоваться широкой популярностью среди населения, то хотя бы не вызывать ненависти и презрения со стороны общества.
Короче говоря, на стороне заговорщика – страх, подозрение, боязнь расплаты; на стороне государя – величие власти, законы, друзья и вся мощь государства; так что если к этому присоединяется народное благоволение, то едва ли кто-нибудь осмелится составить заговор. Ибо заговорщику есть чего опасаться и прежде совершения злого дела, но в этом случае, когда против него народ, ему есть чего опасаться и после, ибо ему не у кого будет искать убежища.
Здесь опять же повторяется основная идея, которую проводит Макиавелли вот уже несколько раз: главная опора любого государя если не полная поддержка со стороны народа, то, по крайней мере, его нейтралитет. Причем тут автор начинает осторожно менять акценты в своих тезисах. Начал он, напомню, с того, что «государь… должен следить за тем, чтобы не совершить ничего, что могло бы вызвать ненависть или презрение подданных». Иначе говоря, заботиться о наличии по крайней мере их нейтралитета в своем отношении. В данном же отрывке речь идет уже о «народом благоволении», что, конечно, существенно меняет ситуацию.
В целом же Макиавелли исходит из того,
