не обещание нарушить, а вести себя не так как было обещано;
– в силу особенностей человеческой природы обманщик всегда восторжествует.
Есть периодически повторяющаяся точка зрения, что отношение Макиавелли к политической лжи часто принимается слишком буквально, и в нем надо видеть прежде всего политическую сатиру[511]. Интересное мнение, однако едва ли справедливое. Во всяком случае, сказанное здесь скорее похоже на тезис о примате политических интересов, нежели на желание саркастически изобразить тогдашнюю итальянскую (впрочем, не только тогдашнюю и не только итальянскую) действительность.
Из близких по времени примеров не могу умолчать об одном. Александр VI всю жизнь изощрялся в обманах, но каждый раз находились люди, готовые ему верить. Во всем свете не было человека, который бы так клятвенно уверял, так убедительно обещал и так мало заботился об исполнении своих обещаний. Тем не менее, обманы всегда удавались ему, как он желал, ибо он знал толк в этом деле. Отсюда следует, что государю нет необходимости обладать всеми названными добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими.
У Юсима перевод концовки отрывка выглядит следующим образом: «Таким образом, государю нет нужды обладать всеми вышеописанными качествами, надо только, чтобы казалось, что они у него есть». Последнее предложение принципиально для Макиавелли, как мы уже несколько раз видели выше. Здесь флорентиец добавляет очень важный нюанс в свои формулировки. Суть того, что он излагает, выглядит следующим образом: поскольку общество предубеждено против обманщиков, государь обязательно должен казаться честным и прямодушным. А вот быть таковым в действительности у него нет необходимости. Словом, еще раз – важнее казаться, а не быть.
Стоит отметить, что впервые (и в последний раз) в этой главе Макиавелли говорит не просто о нежелательности обязательно выполнять свое обещание, но об обмане. (В этой связи можно вспомнить замечание Александра Керенского, что он считает необходимым «говорить правду и только правду, однако – не всю»[512].).
Дерзну прибавить, что обладать этими добродетелями и неуклонно им следовать вредно, тогда как выглядеть обладающим ими – полезно. Иначе говоря, надо являться в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым – и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранять готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимо.
По Юсиму: «Я решусь сказать даже, что при постоянном их наличии и соблюдении они становятся вредны, а когда кажется, что они есть, – полезны. Так, нужно казаться милосердным, верным, человечным, набожным, прямодушным – и быть, но следует подготовить свой дух к тому, чтобы при необходимости ты мог и умел стать противоположным».
На первый взгляд, может показаться, что эти два предложения Макиавелли противоречат друг другу; на деле на первый план выходит момент подчеркивания важности того, что государь должен главным образом казаться. Как сказали бы по секрету (прежде они говорили это и публично) современные российские специалисты PR: имидж – все, подлинные побуждения же надо держать в тайне.
Еще один примечательный момент данного отрывка состоит в утверждении, что государь действительно должен быть преисполнен добродетельных черт характера, однако ему нужно быть готовым сознательно отказываться следовать им и даже проявлять противоположные стороны своей натуры. Приемлемое объяснение здесь выглядит как естественное противоречие между исконными человеческими качествами и искусственными свойствами политика. Судя по работам биографов, таким государственным деятелем был Авраам Линкольн.
Следует понимать, что государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия. Поэтому в душе он всегда должен быть готов к тому, чтобы переменить направление, если события примут другой оборот или в другую сторону задует ветер фортуны, то есть, как было сказано, по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла.
Одна из самых противоречивых и сложных максим флорентийца. У Юсима перевод следующий: «И надо понять, что государь, особенно новый, не может соблюдать всего, за что людей почитают хорошими, и бывает часто вынужден во имя спасения государства действовать против веры, против милосердия, против человечности, против религии. Однако его помыслы должны повиноваться воле переменного ветра судьбы и, как я сказал выше, не отклоняться от блага, но уметь приступить к необходимому злу».
Попробую рассмотреть данный отрывок подробнее.
Во-первых, Макиавелли снова утверждает, что есть большая разница между новым и старым государем.
Во-вторых, идея состоит в том, что есть большая разница между государем и «просто» людьми. В частности потому, что первый ответственен за государство.
В-третьих, ради сохранения государства государь должен быть готовым нарушать общепринятые этические нормы. Есть известная фраза: «цель оправдывает средства», которая якобы принадлежит иезуитам. Исследователи уже обращали внимание на то, что у Макиавелли это будет выглядеть как «результат оправдывает средства»[513].
В-четвертых, государь должен быть готов быстро изменить свою тактику.
В-пятых, правитель обязан следовать общепринятым этическим нормам, но уметь в случае необходимости быстро от них отказаться ради сохранения власти и государственных интересов. Возможно, заслуживает внимание мнение, что Макиавелли развил идею национального интереса с наивностью, свойственной Древнему миру, и не сочетал ее со средневековой христианской этикой. Суть национального интереса в его понимании состояла в новой натуралистической этике, чья реализация зависела от двух типов virtù – республиканского и монархического[514].
В этом плане очень интересно объяснение Татьяны Таировой-Яковлевой решения Ивана Мазепы изменить России во время вторжения шведской армии: «Если в эти трудные дни Мазепа перечитывал своего любимого Макиавелли, то ему должны были броситься в глаза следующие слова: государю «ради сохранения государства часто приходится нарушать свои обещания. Так что в душе он всегда должен быть готов к тому, чтобы изменить направление, если изменятся обстоятельства или ветер удачи начнет дуть в другую сторону». После рокового совета в Жолкве[515] Мазепа был внутренне готов «изменить направление». Другого пути для сохранения своего государства он уже не видел. В 68 лет начинать жизнь заново, согласитесь, не просто, равно как бросаться с головой в омут. Это было очень тяжелое решение и еще пока отнюдь не окончательное».[516]
В данном случае имеет место откровенная попытка воспользоваться авторитетом Макиавелли для того, чтобы оправдать предательство (а это было именно так) Мазепы. Начнем с того, что ни у кого нет доказательств, что «Государь» и вообще сочинения флорентийца действительно были любимым чтением украинца. Во-вторых, цитата явно сокращена, причем за счет тех эмоциональных моментов, которые могли бы бросить тень на решение
