class="p1">Здесь вполне очевидно, что ситуация рассматривается через призму взаимоотношений между
знатью и остальным
народом. Однозначно следует, что гранды должны вызывать негативное отношении со стороны основной части населения. Клиентелизм, который вызывает иную ситуацию, в данном случае фактически выводится за скобки в интересах обоснования основного тезиса.
Далее Макиавелли для подтверждения своих слов переходит к примерам из древнеримской истории, что, возможно, свидетельствует о значении, которое он уделял данной тематике[531]
Многие, пожалуй, скажут, что пример жизни и смерти некоторых римских императоров противоречит высказанному здесь мнению. Я имею в виду тех императоров, которые, прожив достойную жизнь и явив доблесть духа, либо лишились власти, либо были убиты вследствие заговора. Желая оспорить подобные возражения, я разберу качества нескольких императоров и докажу, что их привели к крушению как раз те причины, на которые я указал выше. Заодно я хотел бы выделить и все то наиболее поучительное, что содержится в жизнеописании императоров – преемников Марка-философа, вплоть до Максимина, то есть Марка, сына его Коммода, Пертинакса, Юлиана, Севера, сына его Антонина Каракаллы[532], Макрина, Гелиогабала, Александра и Максимина.
Редкий случай, когда Макиавелли вроде бы выказал желание подвергнуть критике собственные тезисы. Обычно он использовал, как мы видели выше, совсем иные приемы. Как бы то ни было, здесь следует обратить особое внимание на то, что акцент в рассуждениях делается на успешности заговора. Отмечу также, что Макиавелли вполне в своем стиле вновь ссылается на примеры из древней истории. Возможно, здесь стоит еще раз вспомнить, как он в своем процитированном выше письме от 10 декабря 1513 г. воспевает интеллектуальное удовольствие от «дискуссий» с древними мыслителями.
Прежде всего надо сказать, что если обыкновенно государям приходится сдерживать честолюбие знати и необузданность народа, то римским императорам приходилось сдерживать еще жестокость и алчность войска. Многих эта тягостная необходимость привела к гибели, ибо трудно было угодить одновременно и народу, и войску. Народ желал мира и спокойствия, поэтому предпочитал кротких государей, тогда как солдаты предпочитали государей воинственных, неистовых, жестоких и хищных – но только при условии, что эти качества будут проявляться по отношению к народу, так чтобы самим получать двойное жалованье и утолять свою жестокость и алчность.
Флорентиец здесь меняет элемент в своем политическом уравнении, чем сразу же кардинально меняет общую картину: вместо прежнего «треугольника», когда автор совершенно справедливо с точки зрения политического консалтинга рекомендует государю добиваться баланса между противостоящими друг другу силами, возникает новая ситуация. Из уравнения незаметно выводится знать, появляется новый элемент – вооруженные силы, а весь упор в анализе переносится на противоречия между профессиональной армией и населением в Древнем Риме императорского периода. В результате в прежней формуле меняется одна из составляющих, что заранее гарантирует Макиавелли подтверждение вроде бы оспариваемой внешне собственной максимы.
Все это неизбежно приводило к гибели тех императоров, которым не было дано – врожденными свойствами или старанием – внушить к себе такое почтение, чтобы удержать в повиновении и народ, и войско. Большая часть императоров – в особенности те, кто возвысился до императорской власти, а не получил ее по наследству, – оказавшись меж двух огней, предпочли угождать войску, не считаясь с народом. Но другого выхода у них и не было, ибо если государь не может избежать ненависти кого-либо из подданных, то он должен сначала попытаться не вызвать всеобщей ненависти. Если же это окажется невозможным, он должен приложить все старания к тому, чтобы не вызвать ненависти у тех, кто сильнее. Вот почему новые государи, особенно нуждаясь в поддержке, охотнее принимали сторону солдат, нежели народа. Но и в этом случае терпели неудачу, если не умели внушить к себе надлежащего почтения.
В переводе Юсима этот отрывок выглядит следующим образом: «Все это привело к тому, что императоры, не имевшие природных или благоприобретенных качеств, которые позволили бы им обуздать и народ и войско своим влиянием, всегда кончали плохо. Большинство из них, в особенности те, которые были новыми людьми у власти, осознавая противоположность названных требований, предпочитали ублаготворять солдат, пренебрегая обидами, наносимыми народу. К этому вынуждала необходимость, ибо если государь не может застраховать себя от чьей бы то ни было ненависти, он должен постараться оградить себя от ненависти всеобщей. Если же и этого нельзя добиться, то следует всячески избегать ненависти со стороны тех групп, которые наиболее сильны. И вот те императоры, которые, не имея прочных корней, нуждались в особенной поддержке, склонялись более к солдатам, чем к народу, что, однако, могло пойти им не только на пользу, но и во вред, в зависимости от того, как они могли себя поставить с войском».
Макиавелли здесь следует своей теории баланса сил, чьи интересы и желания противоречат друг другу. Однако есть существенные различия по сравнению с предыдущей формулой, причем не только в ее составе:
– в этой формуле отношения народа и войска выглядят непримиримыми, в то время как в предыдущей такого впечатления нет;
– баланс сил между армией и народом здесь однозначно смещен в пользу вооруженных сил;
– армия выглядит еще более необузданной в своих притязаниях, чем знать в предыдущей формуле;
– государь часто бывает лишен возможности маневра между двумя другими элементами формулы;
– Макиавелли оправдывает признание государем доминирования армии в балансе сил в стране. Следует выделить тот факт, что флорентиец в своем анализе исходит прежде всего из реально существующей ситуации, а не политических мифологем. Раз войско в какой-то исторический период имеет существенный перевес над народом, стало быть надо считаться с этим фактом, независимо от общей концепции, предусматривающей необходимость поиска поддержки у народа, а не его оппонентов;
– флорентиец не стал бы одним из величайших политологов, если бы не предусмотрел и в этих своих жестких конструкциях исключение: государь в этой ситуации прав, обращая в целях сохранения своей власти преимущественное внимание на интересы армии, однако при условии, что может «себя поставить с войском», т. е. добиться от него послушания.
По указанной причине из трех императоров – Марка, Пертинакса и Александра, – склонных к умеренности, любящих справедливость, врагов жестокости, мягких и милосердных, двоих постигла печальная участь. Только Марк жил и умер в величайшем почете, ибо наследовал императорскую власть iure hereditario[533] и не нуждался в признании ее ни народом, ни войском. Сверх того, он внушил подданным почтение своими многообразными добродетелями, поэтому сумел удержать в должных пределах и народ, и войско и не был ими ни ненавидим, ни презираем. В отличие от него Пертинакс стал императором
